Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Я приняла меч.

Он был легче ритуального клинка и удобно лёг в ладонь. Никакие знаки не вспыхнули, мышцы не напряглись против воли. Обычное оружие впервые за семь рассветов подчинилось только мне.

Сайлас опустился возле канавы, повернувшись спиной. Он не следил, куда я направлю полученный меч.

Я могла ударить сейчас. Предупреждение требовало не доверять ему, а тело Руты помнило его тайные встречи и вынесенный приговор. При этом Сайлас несколько раз возвращался за мной, хотя мог уйти. Остался на террасе, отказавшись от попытки покинуть город. Отдал оружие, не потребовав клятвы.

Я убрала меч за пояс.

— Поднимай решётку канала.

Он потянул скобу. Каменная плита сдвинулась, открывая низкий тёмный лаз. Из него пахнуло влажным камнем и холодной водой.

Основная решётка позади нас поднялась до пояса. Стражники начали убирать стол.

Сайлас первым спустился в канал. Я последовала за ним и вернула плиту на место. Свет исчез. Пространство оказалось настолько тесным, что пришлось идти согнувшись, удерживая ритуальный клинок вдоль предплечья.

Вода текла по щиколотки. Подошвы скользили по гладкому камню.

— Далеко до дворца? — спросила я.

— Если путь не обрушился, около получаса.

— А если обрушился?

— Узнаем раньше.

— Ты умеешь поддержать разговор.

— Вы предпочитаете ложную уверенность?

— От тебя я уже не уверена, что предпочитаю.

Он принял ответ без обиды.

Мы двигались один за другим. Сначала канал шёл прямо, затем начал подниматься. В стенах встречались узкие отверстия, через которые проникали полосы дневного света и голоса города.

Над нами искали беглецов.

С площади доносилось объявление Мерода. Он называл Сайласа убийцей и предупреждал, что дракон подчинил волю хранительницы. Любого, кто поможет нам, обещали судить за измену Аурему.

— Он снова делает меня жертвой, — сказала я.

— Так Гектору легче исполнять приказ.

— Мерод знает, что я действую добровольно.

— Поэтому и объявляет обратное.

— Ты знал, что он сможет управлять клинком на расстоянии?

— Подозревал.

— Почему не сказал?

Сайлас остановился на развилке. Левый проход был сухим, правый уходил под воду.

— Потому что не знал пределов его власти. Ритуал менялся после каждого важного нарушения.

— Половина твоих ответов начинается с того, что ты чего-то не знал.

— Триста лет в цепях не дают всеведения.

— Зато дают время вспоминать, что стоило рассказать союзнику.

Он повернулся ко мне. В узком канале между нами оставалось несколько шагов.

— Вы хотите знать, почему Рута вынесла приговор?

— Да.

— Я тоже.

— Ты говорил, что она сама замкнула цепи.

— Это я видел. Её мотивов не видел никто.

— Возможно, она поняла, кто ты на самом деле.

— Возможно.

— И ты спокойно допускаешь, что виновен?

— Я допускаю, что Рута могла узнать нечто, чего не успела объяснить. Именно поэтому предложил искать доказательства.

Он указал на левый проход.

— Этот ведёт к старым комнатам. Правый — к нижнему святилищу.

— Откуда тебя подняли двенадцать лет назад.

— Да.

— Ты не хочешь туда возвращаться.

— Сегодня нам нужно другое место.

Ответ прозвучал ровно, однако его рука легла на стену, словно требовалась опора. Я заметила это и впервые удержалась от нового вопроса.

Мы свернули налево.

Канал постепенно расширился. Через несколько минут уже можно было идти в полный рост. В нише у стены стоял разрушенный стражевой ящик. Деревянная крышка провалилась внутрь, среди обломков лежали пряжки, куски ремней и ещё один короткий меч.

Сайлас остановился возле него.

— Возьми, — сказала я.

— У вас уже есть два оружия.

— Я не просила отдавать первое.

— Но приняли.

— Потому что ты хотел доказать свою честность.

— Я хотел, чтобы у вас оставался выбор.

Он прошёл мимо ящика.

Сайлас не пытался вернуть себе преимущество после того, как непосредственная опасность миновала. Этот поступок не отменял предупреждения, но мешал видеть в нём человека, заранее подготовившего предательство.

Я ненавидела такую неопределённость. С ясным врагом было бы проще.

Путь закончился у вертикальной шахты. В стене находились металлические ступени, ведущие вверх. Сайлас поднялся первым и упёрся в круглую крышку. Она сдвинулась без скрипа.

Он выглянул наружу, затем помог мне подняться.

Мы оказались в узкой кладовой. Полки были пустыми, на полу лежал слой серой пыли. Дверь закрывалась изнутри на деревянный засов.

Сайлас прислушался.

— Коридор пуст.

Я подошла к двери, и чужое тело снова отреагировало раньше меня. Левая ладонь сама легла на край панели. Пальцы нашли небольшое углубление, скрытое под резьбой.

Я отдёрнула руку.

— Что случилось? — спросил Сайлас.

— Я знаю, как открыть дверь.

— Вы здесь жили.

— Рута жила.

Я заставила себя снова коснуться панели. Пальцы нажали на углубление, засов беззвучно ушёл в стену.

За дверью находилась галерея, которую я видела в первом повторении, когда Гектор вёл меня к Мероду. Только тогда мы прошли нижним ярусом. Здесь стены украшали выцветшие изображения солнечных птиц, а окна были закрыты деревянными ставнями.

Далеко впереди слышались шаги.

Мы пересекли галерею и поднялись по винтовой лестнице. Я не выбирала повороты сознательно. Ноги сами узнавали ступени. На третьем ярусе рука потянулась к стене, нашла скрытый рычаг и открыла проход за мозаикой.

— Рута хорошо защищала свои комнаты, — сказал Сайлас.

— От кого?

— Судя по количеству тайных дверей, от всех.

— И всё же привела сюда тебя.

— Не в саму комнату. Мы встретились на балконе.

— Почему?

— Она хотела поговорить без свидетелей.

— О чём?

Сайлас не успел ответить.

За скрытым проходом находился небольшой вестибюль. Три круглых окна под потолком пропускали полосы медного света. Именно их я увидела у стены.

В центре стояла дверь из тёмного дерева. На ней не было замка, только гладкая металлическая пластина на уровне ладони.

Я приблизилась.

— Не касайтесь сразу, — предупредил Сайлас.

— Боишься, что комнаты узнают Руту?

— Боюсь, что они узнают тело и не заметят разницы.

Я приложила к пластине рукоять обычного меча.

Ничего не произошло.

Коснулась ритуальным клинком. По двери пробежали золотые линии и погасли.

— Требуется рука хранительницы, — сказал Сайлас.

— Или Руты.

— Мы не узнаем, пока не откроем.

Я положила ладонь на металл.

Холод прошёл по пальцам и поднялся к плечу. Дверь отступила в стену.

За ней сохранилась другая жизнь.

Комнаты не походили на безликие покои,