Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

— Ведь так?

Я поднял на него глаза, полные мольбы, которую стыдно было бы признать даже самому себе. Челюсть свело судорогой. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы втянуть через них воздух. Мне нужен был этот вдох. Нужен был этот ответ. Чтобы мир снова стал понятным. Чтобы всё происходящее оказалось ошибкой.

Молчание.

Оглушительное. Невыносимое. Оно звенело в ушах, давило на виски, сжимало грудную клетку.

Я смотрел на дворецкого. Он смотрел в пол, избегая моего взгляда, словно боялся, что в моих глазах увидит то, во что сам отказывался верить. То, что теперь становилось нашей общей реальностью.

Глава 27. Дракон

— Кажется, доктор приехал, — внезапно встрепенулся дворецкий, и в его глазах вспыхнула надежда.

Харджес закрыл дверь, и я слышал, как удаляются его шаги по коридору.

— Доктор уже здесь, — не знаю зачем, но прошептал я, глядя на ее сомкнутые веки.

Дверь распахнулась с такой силой, что петли жалобно скрипнули, а само полотно ударилось о стену, оставив на обоях вмятину.

В комнату ворвался ветер и запах мокрой шерсти, озона и старого табака.

Доктор был промокшим насквозь. Вода стекала с полей его шляпы, капала с кончика носа, образовывала темные пятна на плечах плаща. Он выглядел так, словно только что выплыл из реки, но в его движениях была только холодная, отточенная годами практика профессионала, привыкшего видеть боль чаще, чем улыбки.

— Где пациентка? — спросил он коротко, стряхивая воду с рукава.

Я не ответил.

Не мог.

Мой язык окаменел. Я лишь чуть разжал пальцы, освобождая запястье Эрисалии, но руку не убрал.

Моя жена лежала там же, где я её оставил. Бледная. Неподвижная. Холодная.

Доктор быстро пересек комнату, его сапоги чавкали по ковру. Мне было плевать на ковер, на то, что здесь ходили только в домашней обуви.

«Только бы он помог!», — мысленно шептал я, готовый простить доктору все. Я смотрел на него, как на надежду. Но доктор, кажется, не замечал моего взгляда, глядя на Эрис.

Он остановился у кровати. Посмотрел на меня. Потом на неё. И снова на меня. В его взгляде не было осуждения. Было что-то хуже. И это меня пугало.

— Милорд, отойдите, — произнес он тихо, но твердо.

Я не пошевелился. Моя ладонь всё ещё прикрывала её холодную кисть, словно пытаясь передать ей остатки своего жара, своей жизни, своего драконьего огня.

— Милорд.

В голосе прозвучала та самая усталая настойчивость, которой хочется подчиниться.

— Она без сознания, — повторил я. Голос звучал глухо, как из-под толщи воды.

Зачем я это говорю? Я только что поймал себя на мысли, что хочу убедить себя в этом.

Доктор тяжело вздохнул. Этот звук прозвучал громче грома за окном.

— Хорошо. Отойдите. И мы все выясним! Не мешайтесь, сэр. Я должен ее осмотреть!

«Да… Осмотри… Скажи, что это просто обморок… Скажи, что это нервное истощение…» — мысленно прошептал я, стиснув зубы.

Он присел на корточки рядом с кроватью. Его движения были экономными, лишенными суеты. Он не стал тратить время на вопросы. Он начал работу.

Сначала сухие узловатые пальцы доктора аккуратно приподняли её веки. Зрачки были расширены, неподвижны, словно два колодца, в которых отражалась огромная черная луна. Доктор посветил туда крошечным кристаллом. Реакции не было. Никакой.

Затем его пальцы, длинные, некрасивые, но бережные, легли ей на сонную артерию. Я затаил дыхание. Ждал. Молил богов, демонов, древних духов — кого угодно, чтобы под его подушечками забилась пульсация. Чтобы жизнь вернулась. Чтобы она открыла глаза и назвала меня идиотом.

Это ожидание меня убивало. «Да она прикидывается!», — пронеслось в голове, когда браслет на ее руке полыхнул красным. Этот раздражающий красный свет вселил в меня надежду.

Доктор придержал пальцы дольше, чем нужно. Потом переместил их к ее виску. К губам, слегка приоткрытым. Он достал зеркальце и поднес его к губам. Я ждал, он ждал, дворецкий, застывший в дверях, тоже ждал.

Все ждали.

Я следил за каждым его движением. За каждым микроскопическим изменением выражения лица. За тем, как напряглась челюсть врача, а брови начали хмуриться. Он достал из сумки какой-то кристалл и щипцами положил его на грудь Эрис. Я видел, как кристалл зацепился за кружево ее рубашки.

И снова ожидание. Кристалл остался неизменным. Это хорошо или плохо? Я метался в этой мысли, пока доктор молчал.

Скажи, что ошибся.

Скажи, что это шок.

Скажи, что это обморок.

Скажи что угодно, только не…

Глава 28. Дракон

Доктор медленно поднялся с кровати. Его колени хрустнули. Он снял очки, протер их краем мокрого плаща, хотя стекла были чистыми.

Потер переносицу, оставляя красные следы на коже. И отвёл взгляд. Сначала в потолок. Потом в окно, где дождь барабанил с прежней яростью.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Эта пауза была слишком длинной. Слишком тяжелой.

— Ну? — слово вырвалось из меня. — Вы скажете, что с ней? Не молчите! Говорите уже наконец! Какие лекарства нужны? Что нужно? Я все оплачу! Я все достану!

Доктор повернулся ко мне. Секунду он смотрел на меня, а я пытался прочитать в его глазах ответ. Его губы разомкнулись, словно он что-то хотел сказать, но не смог.

Он прокашлялся и нахмурил брови.

Только не это. Мир сузился до точки. До этого маленького, жалкого человека в мокром плаще.

— Мне очень жаль, милорд.

— Что жаль? Что с ней не так?!

Я готов был схватить доктора за грудки и трясти его, пока не вытрясу из него, что не так с Эрис!

— Она жива?

Молчание длилось всего секунду. Но мне показалось, что прошла вечность. Что я успел прожить всю свою жизнь заново, от рождения до вчерашнего скандала перед балом.

— Нет.

Одно короткое слово, которое я даже сперва не расслышал. Просто движение губ.

За окном ударил гром. Или это что-то оборвалось внутри меня. Туго натянутая струна, державшая мою душу в теле. Я не понял, что именно сломалось. Просто почувствовал пустоту. Холодную, звенящую пустоту.

— Что?! Что вы сказали! Повторите! — в моем голосе слышался нетерпеливый приказ.

— Судя по состоянию тела и прочим показателям… ваша супруга скончалась несколько часов назад, — произнес доктор и тут же умолк, опустив глаза.

Скончалась? Она…

Я перевел взгляд на Эрис, чувствуя, как сердце в груди забилось так быстро, так страшно, что перед глазами все потемнело.

— Она умерла?! — взревел я, глядя на доктора, который собирал все обратно в сумку.

— Да, сэр, — едва