Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

— Я тоже так подумал, — спокойно согласился Ильмаар. Он закрыл папку с тихим, окончательным щелчком. — Новую больницу строим на пустыре рядом. Старое здание снесём, как только будет достроено новое.

Доктор несколько секунд молчал, переваривая масштаб сказанного. Потом медленно, с каким-то новым, почтительным уважением произнёс:

— Похоже, вы действительно серьёзно настроены.

— Более чем, — отрезал герцог. — Считайте это моей благодарностью. За неё.

Он кивнул мне, словно передавая эстафету, и вышел в коридор, где его уже ждали архитекторы и управляющие. Его шаги удалились, оставив после себя лишь лёгкий шлейф запаха озона и спокойной, непоколебимой силы.

Я осталась с доктором наедине.

Он долго, пристально смотрел на меня. Не как на благодетельницу. Не как на герцогиню. А как на ту самую сломленную девушку, которую он когда-то вытаскивал с того света. Потом он покачал головой, и в этом жесте было столько усталой, отеческой теплоты.

— Боюсь спросить, как вам удалось стать герцогиней, Ливия. Или мне лучше не знать?

— Я же говорила вам, — мягко напомнила я.

Он обречённо закатил глаза к потолку.

— Нет. Пожалуйста, не надо.

— Я не Ливия Коллет. Я Эрисалия Гарзар.

— Начинается, — вздохнул он, но в его тоне уже не было прежнего раздражения.

— Вы верите в переселение душ, доктор?

Райнер устало прикрыл лицо ладонью, растирая переносицу.

— Нет. Я врач. Я верю в анатомию, в яды, в лихорадки и в переломы. В сказки я перестал верить лет тридцать назад.

— Я тоже раньше не верила, — честно призналась я. — Я смеялась над такими историями.

— А теперь верите?

— Теперь приходится, — тихо ответила я, проводя пальцем по шершавой поверхности его стола. — Иногда реальность оказывается страннее любого вымысла.

Он некоторое время смотрел на меня, изучая каждую черточку моего нового, но такого знакомого ему лица. Потом тяжело вздохнул, и его плечи наконец-то расслабились.

— Вы точно сумасшедшая, госпожа герцогиня.

— Однако в лечебницу для умалишенных вы меня не отправили, — парировала я с лёгкой улыбкой.

— Мог, — буркнул он, но глаза его смеялись. — Но не отправил.

— Почему?

Доктор усмехнулся, и эта улыбка сделала его лицо моложе на десять лет.

— Потому что за годы работы в этом Богом забытом месте я понял одну простую вещь. Иногда самые сумасшедшие, невозможные истории оказываются единственной правдой, которая у нас есть.

Я рассмеялась. Впервые за очень долгое время — легко, свободно, без тени горечи или боли. Этот звук наполнил убогий кабинет светом, которого здесь не было годами.

Доктор поднялся, отряхивая фартук.

— Ладно. Пойду искать расчётные книги. У нас тут, как видите, ничего не пропадает, кроме штукатурки. Нам предстоит много работы.

Он уже направился к двери, когда я окликнула его:

— Доктор.

Он обернулся, положив руку на дверную ручку.

— Да?

— Спасибо.

Доктор нахмурился, словно я сказала что-то неприличное.

— За что?

Я подошла к окну и посмотрела наружу. На старый, заросший бурьяном двор. На людей, снующих у ворот. На больницу, в стенах которой я когда-то впервые открыла глаза в этом чужом, измученном теле, не зная, как дышать дальше.

— За то, что тогда не отказались помочь одной сумасшедшей, которая несла чушь о переселении душ, — прошептала я, не оборачиваясь. — За то, что дали мне время прийти в себя.

Он несколько секунд молчал. Слышно было только его ровное, тяжёлое дыхание. Потом он махнул рукой, и я услышала в его голосе искреннюю, тёплую хрипотцу:

— Идите отсюда, ваша Светлость. А то ещё, чего доброго, растрогаюсь и испорчу себе репутацию сурового лекаря.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в тишине кабинета.

Я подошла к окну и провела ладонью по подоконнику. Дерево было шершавым, холодным, но живым. И вдруг я с кристальной, ослепительной ясностью поняла, что обещание выполнено.

Когда-то я лежала здесь, на этой самой кушетке. Без денег. Без имени. Без будущего, которое казалось вычеркнутым из книги жизни. Я смотрела в этот же потолок и в безмолвной, отчаянной мольбе просила судьбу дать мне всего один шанс. Всего один.

А взамен я дала клятву: если выживу, если смогу встать на ноги, я обязательно расплачусь. Не золотом, брошенным с высоты своего нового положения. Не титулом, который ничего не значит для тех, кто умирает от холода. А добром. Реальным, осязаемым добром, которое спасает жизни.

Я провела ладонью по подоконнику и улыбнулась, чувствуя, как внутри расцветает тихое, солнечное тепло.

Пожалуй, теперь мой долг был выплачен полностью. Чист.

А всё остальное… Любовь, дом, человек, который ждал меня в коридоре, готовый снести этот мир ради моего спокойствия… Мой дорогой дворецкий, который уже поправился и вернулся к своим обязанностям.

Всё остальное оказалось не долгом.

Оно оказалось подарком судьбы.

Может, она сделала так нарочно. Чтобы Ильмаар что-то понял. Чтобы я что-то осознала. А может, всё это было ради этой больницы, которая держалась на честном добром слове.

— Спасибо, — прошептала я в разбитое окно, заткнутое тряпкой. И вдруг почувствовала, как по щекам потекли слезы. — Спасибо тебе, судьба… за этот подарок… Я обещаю, что больница — это только начало. Я лучше не куплю себе новое платье, чем откажу в помощи. И да, высшее общество уже считает меня сумасшедшей. Ведь кто в своем уме станет тратить деньги на бедняков?

Наверное, только та, кто однажды очнулась в теле прачки, глядя на треснувший потолок.

— Эрис?

Я обернулась. В дверях стоял Ильмаар.

— Все уже ждут только тебя.

Я улыбнулась сквозь слезы, быстро стирая их с лица.

— Иду.

Он протянул мне руку. Как тогда. Только теперь я знала наверняка.

Иногда судьба отнимает всё. Только для того, чтобы однажды подарить гораздо больше.

Я вложила свою ладонь в его. И вышла навстречу жизни.

Конец