Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Но она заметила. Конечно, заметила. Эрисалия всегда замечала то, что я так старательно пытался спрятать за маской ледяного спокойствия.

— Ильмаар? — ее голос был тихим, с хрипотцой.

Я не ответил сразу. Не мог. Я только сильнее прижал ее к себе. Не больно, не властно. Осторожно. Так, словно держал не женщину, а чудо, которое могло рассыпаться в прах от слишком резкого движения.

— Эрис, — прошептал я.

Она замерла. Я тоже.

Теперь это имя уже не было оговоркой, вырвавшейся в порыве эмоций. Я произнес его сам. Сознательно. Намеренно. И от этого в комнате стало еще тише, словно сам воздух затаил дыхание.

— Вот скажи мне… — я закрыл глаза, прижимаясь щекой к ее волосам. — Почему ты вернулась? Ты так и не ответила на этот вопрос в кабинете.

Она долго молчала. Ее дыхание касалось моей шеи. Теплое. Живое. Настоящее.

— Я не знаю, — наконец прошептала она.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается горькая, тяжелая волна.

— Я этого не заслужил.

— Наверное, нет, — согласилась она. Без злобы. Без упрека. Просто констатация факта.

Я невольно выдохнул что-то похожее на смех. Глухой. Сломанный.

— Спасибо, — прошептал я.

— За что? — в ее голосе слышалась усталость.

— За честность, — едва слышно произнес я.

Она чуть пошевелилась в моих руках, устраиваясь удобнее.

— Я правда не знаю, почему вернулась. Кто меня вернул. Для чего. — Она сделала паузу, и я почувствовал, как ее губы едва заметно коснулись моей шеи. — Но я рада, что один очень упрямый дракон наконец начал понимать, что в мире есть что-то кроме логики и фактов. Потому что лежа на полу я до последнего верила, что это не конец нашей истории… Может, потому что я верила, судьба решила дать еще один шанс…

Я опустил взгляд, глядя на ее темные пряди.

— Вера?

— Вера, — тихо подтвердила она.

Это слово легло между нами не как доказательство и не как оправдание. Как мост. Хрупкий, но перекинутый через бездну.

Я прижал губы к ее волосам. Очень осторожно.

— Всё будет иначе.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Что именно?

Я посмотрел на нее. На это чужое, изможденное лицо. На ее глаза, в которых плескалась усталость, боль и страх. И на Эрисалию, которая смотрела на меня сквозь всё это, живая и несокрушимая.

— Я, — сказал я.

Она не сразу поняла.

— Что?

— Я уже не смогу быть прежним.

Ее губы дрогнули. Это была не улыбка. Еще нет. Но в этом движении было что-то живое, что-то, за что можно было зацепиться.

— Это громкое обещание. Даже для дракона! — заметила она с той самой непередаваемой интонацией, которая заставила меня крепче прижать ее к себе. Как я был слеп. Почему я не видел этого? Почему я не хотел это видеть? А что было бы, если бы я ее прогнал? Если бы она умерла где-нибудь? Снова?

Я вспомнил, как выставил ее за дверь. И почувствовал, как внутри поднимается ненависть к самому себе.

— Знаю, — ответил я. — Драконы обычно плохо меняются. Так что мне придется стать первым.

Она тихо вздохнула, и в этом вздохе было столько тепла, что оно обожгло меня изнутри.

— Ты всегда хотел быть первым во всем, — с той самой дерзкой ноткой произнесла она, а я узнал. Узнал эту нотку и прикрыл глаза. Пусть говорит. Пусть просто говорит. Не замолкает. Пусть мажет мне лицо этим ягодным кремом. Пусть пишет записочки. Пусть она снова будет собой.

— В главном я уже опоздал, — прошептал я, и эти слова были признанием моей самой страшной вины.

Она опустила взгляд. Я пожалел о сказанном сразу же, но она не отстранилась. Она только тихо сказала:

— И что теперь?

— Теперь я больше не позволю никому причинить тебе вред.

Она посмотрела на меня прямо. Очень устало. Очень серьезно. И задала вопрос, который ударил так точно, что я на секунду перестал дышать.

— Даже себе?

Потому что это была правда. Самым опасным человеком для нее уже был я. Я. Мужчина, который должен был защитить ее, но вместо этого стал ее палачом.

— Даже себе, — тихо, но твердо ответил я.

Она долго смотрела мне в глаза, словно пыталась прочесть в их глубине, можно ли верить этому обещанию.

И я вдруг понял: теперь моя очередь доказывать.

Не словами. Не клятвами на крови. Не красивыми обещаниями, которые так легко дать и так легко нарушить.

Делами. Каждым днем. Каждым выбором. Каждым молчанием, когда захочется оправдаться. Каждым шагом, когда захочется сбежать от собственной вины.

Я осторожно наклонился. Не потому что имел на это право. А потому что не смог не сделать этого.

Я коснулся ее губ. Едва. Почти невесомо. Так, как касаются святой реликвии, боясь осквернить. Так, как просят прощения, заранее зная, что его не получишь.

Она не отстранилась. Она замерла, а потом едва заметно подалась мне навстречу. И это уничтожило меня окончательно, стирая последние остатки моей гордыни в пыль.

Я отступил первым. Сразу. Пока не забыл, что не имею права хотеть большего, пока не научусь быть тем, кому она сможет довериться.

Ливия несколько секунд смотрела на меня. Потом медленно, с той самой знакомой, упрямой грацией, приподняла бровь. Совсем как раньше.

— И это всё? Это весь поцелуй?

Я смотрел на нее. На эту едва заметную искру в ее глазах, которая пробивалась сквозь усталость и боль. И впервые за много дней почувствовал, как внутри что-то теплое, живое треснуло сквозь вековой лед.

— Пока да.

— Почему?

Я коснулся лбом ее лба, закрывая глаза, вдыхая ее запах.

— Потому что большего я пока не заслужил.

Она ничего не сказала. Только выдохнула, и ее тело, наконец, расслабилось в моих руках, перестав быть напряженным и готовым к удару.

Я сидел рядом. Держал ее. Смотрел на сломанную дверь, на темное окно, на редкие звезды. И беззвучно, перед лицом всей вселенной, клялся.

На этот раз я не уйду.

На этот раз я не поверю мертвому металлу больше, чем живому голосу.

На этот раз, если смерть снова протянет к ней руку, ей придется сначала пройти через меня.

Глава 102. Дракон

Марта не пряталась. Не пыталась сбежать через черный ход, не металась по коридорам в панике, не собирала дрожащими руками узелок с вещами. Она продолжала работать.

И это почему-то разозлило меня сильнее всего. Сильнее, чем сам факт предательства. Сильнее, чем осознание того, что яд снова прошел так близко к той, кто теперь спала за выбитой дверью