Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Я подошел к нему и прижал руку к пульсу. Тишина.

— Я ведь должен убедиться, что ты сдох окончательно, — заметил я, отпуская его. — А теперь позовите доктора.

Доктор прибыл через двадцать минут. Увидев меня, а потом Ламонта, он что-то хотел сказать, но решил промолчать. Уже двадцать минут Ламонт лежал на ковре, не подавая признаков жизни. Но я все еще ему не верил.

— Он мертв, — заметил доктор, заканчивая проверку.

И доктор снова посмотрел на меня.

— Надеюсь, доктор, больше отравлений не будет, — заметил я.

— В прошлый раз сегодня ночью вы говорили то же самое, — вздохнул доктор, делая какие-то свои выводы.

Я подошел к двери, чувствуя, как жар медленно отступает от моей кожи, уступая место привычной, ледяной пустоте, которая больше не тяготила меня.

— Ильмаар… — позвала Мирелла, и ее голос был тонким, сломленным, как у ребенка.

Я остановился, положив руку на латунную ручку.

— Что?

Она подняла на меня красные, опухшие от слез глаза. В них больше не было иллюзий.

— Что теперь будет?

Я посмотрел на нее долго. Очень долго. Видя в ней не врага, не сообщницу, а просто еще одну жертву его амбиций, которая теперь осталась совсем одна в огромном, холодном мире.

— Поздравляю, — тихо произнес я равнодушно.

Она непонимающе моргнула, не в силах осознать услышанное.

— Теперь ты завидная невеста. Все наследство, все земли, все золото твое. Ты свободна делать с этим что угодно.

Я взялся за ручку двери, чувствуя, как металл холодит ладонь.

— И упаси тебя боги выбрать жениха, такого как я.

И я вышел, не дожидаясь ответа.

За дверью меня встретил прохладный, свежий ночной воздух. Я глубоко вдохнул его, а потом сел в карету, и пока она катилась по мокрой брусчатке, смотрел в темноту за окном.

Впервые за эти ужасные дни мне было куда возвращаться.

Домой. К ней.

Эпилог

Больница почти не изменилась.

Те же серые стены с облупившейся, похожей на больную кожу штукатуркой. Тот же удушливый, въевшийся в доски запах карболки, сырой плесени и старого, прогнившего дерева. Те же скрипучие половицы, которые жалобно стонали под тяжестью моих шагов, словно помнили каждый мой прежний, шатающийся путь к выходу отсюда.

Я остановилась посреди длинного, полутемного коридора и невольно, до боли мягко улыбнулась.

Когда-то, проснувшись здесь в чужом, измученном теле, мне казалось, что это самое страшное, безысходное место на свете. Ловушка, из которой нет выхода. Теперь же, окутанная тишиной этого коридора, я чувствовала странное, щемящее чувство возвращения домой. Именно здесь, на этой продавленной кровати, началась моя вторая жизнь.

Санитарка с громоздким тазом чистого, но грубого белья едва не налетела на нас за поворотом. Она подняла глаза, и ее лицо мгновенно окаменело от узнавания. Таз опасно накренился. Девушка замерла, а затем, забыв о тяжести ноши, быстро и глубоко присела в безупречном, почти придворном реверансе.

— Ваша Светлость… — прошептала она, не смея поднять взгляд.

Я едва заметно поморщилась. До сих пор не привыкла к этому весу, к этому эху, которое мое новое имя вызывало в стенах, где еще недавно меня считали безумной нищенкой.

— Доктор у себя? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. Моя рука сжимала руку мужа.

— Да, госпожа. Он… Он как раз принимает.

Она торопливо, почти испуганно постучала в массивную, исцарапанную дверь кабинета.

— Доктор Райнер, к вам тут… эм… герцогиня Гарзар. И… и её супруг.

Из-за двери послышался знакомый, усталый, но по-прежнему цепкий голос:

— Да неужели? Пусть войдут.

Я толкнула дверь.

Доктор как раз заканчивал перевязку какому-то худенькому мальчишке с разбитой головой. Ребенок сидел на краю кушетки, сжав губы, чтобы не заплакать, и смотрел на нас круглыми, полными немой тревоги глазами. Особенно на Ильмаара.

Впрочем, это было неудивительно. Герцог в своем темном, безупречно скроенном сюртуке, пахнущий морозной свежестью и дорогим ветивером, выглядел в этой каморке как хищная птица, случайно залетевшая в курятник. Его присутствие заполняло собой всё пространство, делая стены теснее, а воздух — гуще.

Доктор поднял голову. Прищурился, оценивающе скользнув взглядом по фигуре моего мужа, а затем перевел тяжелый, изучающий взгляд на меня.

— Ливия Коллет? — произнес он, и в этом вопросе не было приветствия. Только констатация факта, проверка реальности.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри расправляются крылья.

— Ливия Гарзар.

Доктор моргнул. Его брови поползли вверх.

— Простите?

— Герцогиня Гарзар, — мягко, но твердо поправила я.

— Мне кажется, я начинаю сходить с ума, — пробормотал он, откладывая бинт.

— Поздно, доктор. Мы это обсуждали ещё при нашей первой встрече, — парировала я, делая шаг внутрь.

Он тяжело, с глубоким скрипом откинулся на спинку своего скрипучего стула и потер переносицу.

— Боюсь спрашивать, что привело вас в наши трущобы, ваша Светлость. Надеюсь, не затем, чтобы окончательно убедиться в моей некомпетентности?

— Мы привезли хорошие новости.

Доктор посмотрел на меня с откровенным, почти профессиональным подозрением.

— В этом здании хорошие новости обычно настораживают. Они предвещают либо уменьшение финансирования, либо закрытие отделения.

— Теперь эта больница полностью финансируется семьёй Гарзар, — произнес Ильмаар, а я кивнула.

Тишина сгустилась, став вязкой и осязаемой.

Доктор смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно, словно боясь спугнуть видение, перевёл взгляд на Ильмаара, который молча, с непроницаемым лицом наблюдал за нами. Затем снова на меня.

— Простите? — переспросил он, и в его голосе наконец-то прорезалась живая, человеческая растерянность.

— Нам нужно обсудить капитальный ремонт, новые койки, стерильное оборудование, закупку настоящих лекарств, найм квалифицированных врачей и всё остальное, что необходимо для нормальной работы, — перечислила я, чувствуя, как с каждым словом с груди спадает невидимый, давящий груз обещания.

Доктор медленно оглядел стены своего кабинета. Он протянул руку и почти нежно, с какой-то странной нежностью, потрогал пальцем облупившуюся штукатурку. Посмотрел на потолок, где темнело пятно давнишней протечки. Потом снова перевёл взгляд на нас, и в его глазах блеснуло что-то влажное.

— Мне кажется, теперь я точно сошёл с ума, — тихо произнёс он.

— Считайте, что сумасшествие заразно, — заметил Ильмаар. Его голос прозвучал низко, с той самой мягкой, бархатной насмешкой, которую он берег только для меня.

Доктор хмыкнул, и уголки его губ дрогнули.

— В таком случае, боюсь, болезнь прогрессирует необратимо. И уже претендует на эпидемию.

— Итак, — продолжил герцог, раскрывая кожаную папку с документами, которые он держал под мышкой. — Ремонт начнётся на этой неделе.

Доктор снова посмотрел на потолок. С него, словно в подтверждение слов, оторвалась и с тихим шлепком упала на стол маленькая крошка штукатурки.

— Если честно, милорд, — вздохнул Райнер, —