Первый надрез - Кэндис Райт

Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет, и выскальзываю наружу, направляясь к гаражу.

Когда-то там стояла главная гордость Хэвока — байк его отца. Теперь же Дриллер держит там свой раздолбанный старый пикап.

В былые времена он явно выглядел получше, но хотя бы всё еще ездит. Забравшись внутрь, бросаю сумку на пассажирское сиденье и опускаю солнцезащитный козырек. Ключи падают во вспотевшую ладонь. Вставляя их в зажигание, прекрасно понимаю, насколько катастрофично может закончиться этот идиотский план. Но всё равно велю внутреннему голосу заткнуться и продолжаю вести себя как полная идиотка.

На территорию комплекса ведут два въезда.

Главный — прямо к клубхаусу. Через него обычно все входят и выходят. Там круглосуточно дежурят двое проспектов, сменяясь день и ночь, поэтому я никогда даже не пыталась выбраться через главный вход.

Задний выезд намного меньше и в основном используется для поставок. Обычно там дежурит только один проспект. Ну и собаки.

Если Дриллер сумел незаметно пробраться сюда, то точно не через главный вход. Слишком много людей могли его увидеть.

А вот задний выезд в такое время ночи обычно почти пустует, кроме дежурного проспекта. И, будучи вице-президентом, Дриллер легко мог узнать, кто сегодня стоит на посту, а потом приказать ему отойти, вообще не выходить на смену или просто смотреть в другую сторону.

Понятия не имею, почему Хана и Дриллера здесь нет. Половину времени я просто жду, что они вот-вот войдут как ни в чем не бывало. Но я не дура. Между ними и материнским чаптером явно что-то происходит, просто все, кто что-то знает, держат рот на замке.

Но уже одно то, что они оба исчезли именно в тот момент, когда здесь были Хэвок и братья из главного отделения, говорит о многом.

И я точно не единственная, у кого появились вопросы.

Это заставляет задуматься, не замешаны ли тут каким-то образом Эсид и Наклз. Слишком уж подозрительно совпало, что именно сейчас они решили уйти в самоволку — особенно учитывая, что оба всегда были главными сторонниками Дриллера и Хана. Черт. А что, если все четверо сейчас где-то там и планируют захватить материнский чаптер? Тогда им больше никогда не придется ни перед кем отчитываться. И именно эта мысль заставляет меня продолжать.

Выезжаю из гаража задним ходом и направляюсь к заднему выезду, натянув кепку пониже на лицо. Пикап тарахтит как гребаный трактор, но ближайший дом — дом Хана, а сейчас он пустует, так что я не особо переживаю.

Подъезжая к воротам, сбрасываю скорость, но, не заметив никого на посту, продолжаю ехать. Бандит и Смоки поднимаются на лапы, но к пикапу не подходят. Их учили не выпускать чужих внутрь, а не останавливать тех, кто уезжает. Именно это — ну и датчик с этой стороны, автоматически открывающий ворота перед подъезжающими машинами, — и помогает мне выбраться наружу. Правда, как я потом вернусь обратно, понятия не имею. Но с этим буду разбираться позже.

Направляюсь в сторону города. Пустые улицы в такое время кажутся жуткими. Но есть одно место, которое пустовать точно не будет.

Когда подъезжаю к заднему входу пекарни, то вижу свет на кухне. Эл наверняка уже там — готовит хлеб и выпечку к утреннему наплыву покупателей. Для пекаря три часа ночи — почти как девять утра для обычных людей.

Припарковавшись, хватаю сумку и с трудом выбираюсь из пикапа, после чего подхожу к двери и стучу. Проходит несколько секунд, прежде чем дверь наконец открывается.

На пороге стоит Эл. На его лице сначала появляется ошарашенное выражение, но потом он будто приходит в себя и сразу притягивает меня в крепкие объятия.

— Девочка… Мы, блядь, так за тебя переживали.

— Я в порядке, — бормочу ему в грудь, вдыхая успокаивающий запах теста.

— Херня, — бросает он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня, и тут же тихо матерится, заметив мой глаз. — Лола… — его голос срывается.

— Не надо. Я и так из последних сил держусь. Я…

Он накрывает ладонью мой рот.

— Ни слова больше. Просто скажи, что ты здесь потому, что наконец готова сбежать.

Нервно выдыхаю.

— Пока не могу. Сначала мне нужно кое-что сделать. Но потом…

— Потом?

— Потом я хотя бы должна попытаться, правда? Ради себя и сына.

— Черт возьми, да. Ты слишком долго защищала Хэвока — гораздо дольше, чем он того заслуживал. Пора начать защищать себя.

Киваю, понимая, что он прав.

— Мне нужно сделать еще кое-что. Последнее. А потом всё.

Начинаю рыться в сумке, достаю вещи из вентиляции и протягиваю их ему.

— Ты знаешь, что делать.

— Ты уверена?

Я киваю.

— Пора.

Он шумно выдыхает и снова заключает меня в объятия.

— Горжусь тобой, девочка.

Слезы снова обжигают глаза, но я быстро стряхиваю их.

— Я хотела дать тебе больше, но…

— Ты и так сделала достаточно.

Выдавливаю дрожащую улыбку.

— Мне пора. Дорога предстоит долгая, — говорю и направляюсь обратно к пикапу.

— Разве в клубе не заметят, что ты пропала? — окликает он меня.

Оборачиваюсь и качаю головой.

— Мне просто нужно придумать, как потом пробраться обратно внутрь, — отвечаю, забираясь в машину.

— Просто пообещай, что будешь осторожна, Лола.

Я лишь слабо улыбаюсь в ответ и закрываю дверь. Никаких обещаний не даю — осторожность никогда не была моей сильной стороной.

Проверив время, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем отправиться в долгую дорогу к материнскому отделению.

Глава 6

Лола

Спустя десять часов дороги и примерно полдюжины остановок в туалет я наконец подъезжаю к материнскому отделению и паркуюсь.

Сумку оставляю в машине — на случай, если придется быстро сваливать, — а сама иду к воротам, где ко мне сразу подходит проспект.

— Чем могу помочь?

Я медлю, не зная, станет ли Хэвок вообще меня слушать. Он всегда сначала реагирует, а уже потом думает.

— Я приехала к Невее.

— Она Вас ждет?

— Нет. Но мне очень нужно с ней поговорить.

Он достает телефон, многозначительно глядя на меня.

— Имя?

— Лола.

Он кивает и отходит на пару шагов, чтобы сделать звонок.

Закусываю губу, ожидая, пока он вернется, и стараюсь не думать о времени, иначе меня снова накроет паника.

Всё должно быть нормально, если только я успею вернуться раньше, чем кто-нибудь заметит мое отсутствие. Единственный, кто может понять, что меня нет, — это Гантер. Ну, не считая Дриллера. Но если сегодня он меня не увидит, то, скорее всего,