Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Его взгляд стал тяжелее.

— Ты хочешь, чтобы тебя вернули в комнату и закрыли на ключ? — спросил он ровно.

— Я хочу воды, — упрямо повторила я. — И чтобы меня не ставили в ситуации, где я случайно вижу… подобное.

Тень улыбки — или раздражения — едва заметно прошла по его губам.

— Случайно, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — У тебя всегда всё случайно?

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не отступить. Чтобы не выдать дрожь.

— У меня сейчас вообще ничего нет, — тихо сказала я. — Кроме жажды.

Он смотрел на меня ещё секунду, потом медленно отвернулся и пошёл на кухню. Я не двинулась с места — не потому, что боялась, а потому, что не знала, можно ли идти за ним. Но он и не ждал. Просто действовал так, будто уже решил за двоих.

Маттео открыл шкаф, достал стакан, налил воды, поставил его на стол и чуть подтолкнул в мою сторону.

Жест был простой. Почти нормальный. И именно от этого становилось ещё хуже.

Я подошла, взяла стакан. Пальцы дрогнули, и стекло тихо звякнуло о столешницу.

— Спасибо, — сказала я тихо и слишком быстро глотнула воду.

Маттео не отвёл взгляда.

— Ты видела лишнее, — произнёс он наконец.

Я чуть не поперхнулась.

— Я не собираюсь это обсуждать, — быстро сказала я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — И уж точно не собираюсь никому рассказывать.

— Умно, — коротко ответил он. — Но дело не в сплетнях.

Я подняла на него глаза.

— А в чём тогда?

Он будто взвешивал, стоит ли отвечать.

— В безопасности, — сказал он наконец. — Здесь нельзя ошибаться.

Мне захотелось рассмеяться. Горько. Почти беззвучно.

— Вы говорите о безопасности, стоя на кухне, где я — пленница, а вы…

Я осеклась. Слова были слишком острыми, могли ранить и меня тоже.

Маттео сделал шаг в сторону, освобождая мне путь к лестнице.

— Иди спать, — сказал он.

Не приказ. Почти просьба. Почти.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как горит кожа — от стыда, от злости и ещё от чего-то, чему я не хотела давать имени. В спальне я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, будто это могло удержать снаружи весь мир.

Я поймала себя на желании стереть из памяти его руки на чужой талии.

И на желании — ещё более мерзком — представить, что эти руки могли быть на мне.

Меня передёрнуло.

— Нет, — прошептала я в темноту. — Нет. Со мной это не сработает.

Но дом молчал так уверенно, словно знал: вопрос не в том, сработает ли. Вопрос лишь в том, когда.

Через пару минут в дверь неуверенно постучали. На мгновение сердце замерло, но разум тут же взял верх: если бы это был Маттео, он бы не стал стучать так осторожно. Он бы вообще не стал стучать.

Это оказалась Лилит.

Она молча протянула мне кувшин с водой и стакан. Я приняла их, не задавая вопросов, и так же молча наблюдала, как она выходит, закрывая за собой дверь.

И только когда я осталась одна, до меня дошло: в этом доме даже тишина умеет что-то скрывать.

Глава 9. Откровение

Маттео

Я всегда знал, куда целюсь.

В этом был весь я. Холодный расчет, выверенный шаг, отсутствие лишних эмоций. В мире, где одно неверное слово могло стоить жизни, чувства были роскошью для слабых. Я никогда не позволял себе подобной роскоши.

У меня была цель.

Покончить с этим грязным миром мафии, вырваться из него живым и вытащить Рика. Новая страна. Новые документы. Новые имена. Чистый воздух, в котором не пахнет порохом, деньгами и чужой кровью. Я держался за эту мысль, как за единственную нитку, ведущую меня из ада.

А потом появилась Владлена.

И все пошло к черту.

Я перестал походить сам на себя. Слишком часто ловил себя на том, что вижу ее перед собой даже тогда, когда ее не было рядом. Ее взгляд. Упрямый, острый, будто лезвие, которым можно было резануть по живому. Ее губы, сжатые в презрении. Ее голос, спокойный только внешне, но внутри всегда готовый взорваться.

Она смотрела на меня так, будто я был чудовищем.

И, возможно, она была права.

Раньше женщины для меня были способом забыться. На одну ночь. На пару часов. На время, достаточное, чтобы выпустить пар, стереть из головы лица мертвецов и угрозы живых. Они приходили по щелчку пальцев. Улыбались, льнули, говорили то, что я хотел услышать. Я использовал их и забывал еще до того, как за ними закрывалась дверь.

Но Владлена…

Она не льнула.

Она не улыбалась.

Она смотрела так, будто скорее вонзит мне нож в горло, чем позволит прикоснуться к себе.

И именно это сводило меня с ума.

Я пытался убедить себя, что дело в самолюбии. Что меня бесит ее неподчинение. Что я привык брать все, что хочу, а она стала единственной закрытой дверью в доме, где все замки давно были взломаны.

Только я сам себе не верил.

В тот вечер я решил выкинуть ее из головы самым привычным способом.

Клуб был полон шума, дыма, дешевого смеха и дорогого алкоголя. Музыка била по вискам, разноцветные огни скользили по лицам, делая людей похожими на призраков, которым на одну ночь разрешили притвориться живыми.

Девушка сама подошла ко мне.

Кажется, блондинка. Или русая. Я даже не запомнил. Она смеялась над чем-то, касалась моего плеча, смотрела снизу вверх так, как смотрели десятки других до нее. Я сказал пару слов, она ответила тем, что приблизилась еще ближе.

Все было просто.

Слишком просто.

Через час мы уже входили в дом. Ее пальцы путались в воротнике моей рубашки, губы жадно скользили по шее, а я пытался заставить себя почувствовать хоть что-то. Хоть искру. Хоть намек на прежнего себя.

В холле было темно. Только лунный свет падал через высокие окна на мраморный пол. Девушка потянула меня за ремень, я усмехнулся по привычке, но в голове стояла не она.

В голове была Владлена.

Я злился. На нее. На себя. На этот проклятый дом, где даже стены, казалось, помнили ее дыхание.

— Маттео… — прошептала девушка, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

И тут я услышал шаги.

Тихие. Осторожные. Почти неслышные.

Я поднял взгляд.