Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

В белой майке, тонких шортах и с растрепанными волосами. Она застыла, увидев нас, и на секунду ее лицо стало совершенно нечитаемым.

Ни страха.

Ни злости.

Ни презрения.

Только один короткий миг, в котором что-то дрогнуло. Что-то такое, от чего у меня внутри все резко оборвалось.

— Я просто хотела пить, — произнесла она ровно.

Просто хотела пить.

Смешно.

До идиотизма смешно.

В доме, где каждый второй человек носит оружие, где за стенами решаются вопросы жизни и смерти, она вышла ночью за стаканом воды и наткнулась на меня с очередной женщиной в холле.

Девушка рядом со мной недовольно выдохнула и снова попыталась привлечь мое внимание, но ее пальцы вдруг стали раздражать. Ее запах — душить. Ее близость — казаться чужой и ненужной.

Весь настрой исчез.

Не просто исчез. Сдох.

Потому что в эту секунду я понял одну мерзкую, неудобную правду: я не хотел эту девушку.

Я хотел ту, что стояла на лестнице и смотрела на меня так, будто я был последним человеком на земле, к которому она бы подошла добровольно.

Гостья рядом со мной фыркнула.

Я посмотрел на нее и впервые за вечер ясно увидел перед собой чужого человека.

— Уезжай.

Она моргнула.

— Что?

— Я сказал, уезжай.

Ее лицо вытянулось, потом исказилось обидой. Она что-то сказала. Кажется, обозвала меня. Я даже не слушал.

После того как отдал приказ Лилит, чтоб та отнесла воды Владлене, я оказался у Рика.

Он сидел в кабинете с бокалом виски, будто ждал меня. Впрочем, Рик всегда умел появляться там, где был нужен, и молчать до тех пор, пока молчание не становилось невыносимым.

Я взял бутылку без спроса, налил себе и выпил залпом.

Горло обожгло. Не помогло.

Рик наблюдал за мной из кресла, прищурившись. На его лице была та самая спокойная ухмылка, от которой хотелось либо врезать ему, либо рассказать все до конца.

— Плохая ночь? — спросил он.

— Нормальная.

— Настолько нормальная, что ты пришел ко мне пить вместо того, чтобы быть в своей спальне с блондинкой?

Я бросил на него тяжелый взгляд.

— Следишь за мной?

— В этом доме сложно не заметить женщину, которая выбегает к машине и называет тебя психопатом.

Я усмехнулся, но без веселья.

— Не первая.

— Но впервые ты сам ее выставил.

Я снова налил виски. На этот раз пил медленнее.

Рик не давил. Он никогда не давил сразу. Сначала ходил вокруг да около, будто давал мне шанс самому признаться, что я облажался.

Я молчал.

Он тоже.

Тишина растянулась между нами, вязкая и раздражающая.

Наконец Рик поставил бокал на стол.

— Это из-за Владлены?

Я сжал пальцы на стакане так, что стекло тихо хрустнуло.

— Не начинай.

— Значит, из-за нее.

Я поднял на него глаза.

— Я привык, что все девушки по щелчку пальца оказываются в моей кровати. Но она… — я запнулся, потому что слова звучали слишком слабо для того, что происходило у меня внутри. — Она мало того что смотрит на меня как на зверя, так еще и зубы скалит. Может, это просто мое задетое самолюбие хочет ее?

Я сказал это и сам понял, насколько жалко прозвучал.

Рик усмехнулся. Не зло. Почти по-доброму.

— Ну так радуйся. Именно этого ты и хотел. Чтобы она тебя ненавидела и боялась, разве нет?

Я отвернулся к окну.

За стеклом чернела ночь. Где-то внизу охрана менялась у ворот. Дом жил своей обычной жизнью: тихой, опасной, пропитанной ложью.

— Так-то оно так, — произнес я. — Но я даже работать нормально не могу. Она из головы не выходит.

Рик долго молчал.

Слишком долго.

— Тогда поговори с ней.

Я усмехнулся.

— О чем? О погоде? О том, как ей спится в доме человека, которого она ненавидит?

— О том, что происходит между вами.

— Между нами ничего не происходит.

Рик наклонил голову, глядя на меня с таким выражением, будто я только что сказал самую большую глупость за вечер.

— Маттео.

— Что?

— Я, конечно, не утверждаю, но то, как она на самом деле на тебя смотрит… особенно на приеме…

Я напрягся.

— Что?

— Это скорее не страх, — тихо сказал он. — А желание.

Я замер.

Слова ударили точнее пули.

Желание.

Нет. Это было невозможно. Владлена ненавидела меня. Она должна была ненавидеть. Я сам сделал все, чтобы она видела во мне угрозу. Чтобы держалась подальше. Чтобы не лезла туда, где ее могли сломать.

И все же…

Я вспомнил прием.

Ее платье. Бордовое, облегающее фигуру так, что мне приходилось силой удерживать взгляд на ее лице. Ее подбородок, гордо поднятый, когда она шла через зал под взглядами людей, которые не знали, кто перед ними — жертва или королева.

Я вспомнил, как поймал ее взгляд через толпу.

Она смотрела на меня долго. Слишком долго для ненависти.

Тогда я решил, что это вызов.

А если Рик был прав?

Если под страхом скрывалось что-то еще?

Я резко поставил бокал на стол.

— Не забивай мне голову.

— Поздно, — ответил он. — Она уже забита.

Я провел рукой по лицу. Виски больше не грело. В груди нарастало что-то другое. Опасное. Живое. Неподконтрольное.

— Она проблема, Рик.

— Да.

— Она мешает плану.

— Да.

— Если я подпущу ее ближе, это может разрушить все.

Рик посмотрел на меня внимательно.

— А если не подпустишь?

Я не ответил.

Потому что ответ знал.

Если не подпущу, она все равно останется в голове. В каждом коридоре. В каждом вдохе. В каждой чертовой попытке вернуться к тому Маттео, которым я был до нее.

Я допил виски и поднялся.

— Куда ты?

— Поговорить.

Рик хмыкнул.

— Сейчас? Ночью?

Я остановился у двери и посмотрел на него через плечо.

— Она ведь просто хотела пить.

Рик тихо рассмеялся, но я уже вышел.

Коридор был темным и тихим. Дом спал, но я знал: такие дома никогда не спят полностью. Где-то за стенами двигались тени охраны, камеры фиксировали каждый шаг, оружие лежало под рукой у тех, кто привык просыпаться быстрее, чем открывать глаза.

Я шел к ее комнате и чувствовал, как внутри поднимается напряжение, которого не испытывал даже перед сделками с людьми, способными выстрелить мне в лицо посреди разговора.

Смешно.

Я не боялся смерти.

Но