Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

— Не за тебя.

— Уже обидно.

Он прислонился к столешнице, сделал глоток и поморщился, будто кофе оказался слишком горьким даже для него.

Я смотрела на него внимательно. На ссадину. На тёмное пятно у манжеты, которое могло быть чем угодно, но я не хотела додумывать. На руки, которые он держал спокойно, хотя костяшки пальцев были разбиты.

Вчера вечером он был частью спектакля.

Сегодня выглядел как человек, который занимался тем, что скрывалось за кулисами.

Я понимала, что я пленница. Понимала, что никто здесь не станет отвечать на мои вопросы. Понимала даже, что лишний вопрос может стать для меня проблемой.

Но любопытство оказалось сильнее страха.

И, может быть, не только любопытство.

Мне нужно было знать, насколько глубоко я провалилась.

— Вы его поймали? — спросила я.

Я ударила наугад.

Но попала.

Рик замер всего на долю секунды. Почти незаметно. Его рука с чашкой остановилась у губ, взгляд стал острее. Потом он медленно поставил кофе на столешницу.

— Да, — ответил он.

Одно короткое слово.

У меня внутри всё сжалось.

Значит, я была права. Кто-то был. Кто-то проник на приём или пришёл туда с определённой целью. И всё это — музыка, гости, шампанское, вечерние платья — было не праздником.

Это была ловушка.

— Кто он такой? — спросила я.

Рик усмехнулся, но без веселья.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Мне же надо себя чем-то занять, — я пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — В ожидании казни.

Он посмотрел на меня внимательнее.

На мгновение я увидела в его глазах не раздражение, а что-то похожее на усталость. Может, даже сожаление. Но оно исчезло так быстро, что я не была уверена, было ли оно вообще.

— Мы его поймали, — сказал Рик. — Это всё, что тебе нужно знать.

— Значит, я права. Весь этот светский приём был лишь прикрытием.

Его лицо стало жёстче.

— Владлена.

Он произнёс моё имя предупреждающе. Низко. Тихо.

Но я уже не могла остановиться.

— Вы собрали в доме десятки людей, чтобы спрятать то, что на самом деле здесь происходило? Или наоборот — чтобы выманить его? Кто он? Враг Маттео? Один из ваших? Полицейский? Предатель?

Рик отставил чашку.

— Может, задашь эти вопросы Маттео? — в его взгляде мелькнула усмешка.

— Он мне не станет отвечать.

— И с чего ты взяла, что я стану?

Я опустила взгляд на свою тарелку. Омлет давно остыл. Внезапно мне стало смешно от абсурдности происходящего: я сижу за дорогим кухонным столом, передо мной завтрак, за окном солнечное утро, а рядом стоит человек, который вполне спокойно обсуждает со своей пленницей ночную охоту на неизвестного мужчину.

Хотя нет.

Я не была пленницей.

Я была добычей.

— Иногда ты похож на нормального человека, — сказала я тихо. — Который не похищает людей. И не убивает никого.

Рик рассмеялся.

Но смех получился фальшивым. Слишком резким. Слишком пустым.

— Если я проявляю человечность, это не значит, что я не способен убивать или калечить, — он наклонился чуть ближе, и его голос стал холоднее. — Особенно если меня достают тупыми вопросами.

Я должна была испугаться.

Наверное, часть меня испугалась. Сердце ударило в рёбра, ладони стали влажными. Но другая часть — та, что устала быть запертой, переставляемой с места на место, лишённой права знать хоть что-то о собственной судьбе, — вдруг подняла голову.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда не притворяйся, что ты лучше остальных.

Его усмешка исчезла.

На кухне стало так тихо, что я услышала, как где-то в доме хлопнула дверь. Далеко, на другом конце коридора. Потом — шаги. Несколько голосов. Итальянская речь, отрывистая и глухая.

Рик не обернулся.

Он продолжал смотреть на меня.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — сказал он наконец.

— Так объясни.

— Нет.

— Потому что не можешь? Или потому что боишься?

Это было глупо. Опасно. Почти самоубийственно.

Я поняла это сразу после того, как сказала.

Глаза Рика потемнели. Он медленно выпрямился, и вся его усталость будто исчезла, уступив место чему-то гораздо более привычному для него: угрозе.

— Слушай внимательно, Владлена, — произнёс он. — В этом доме есть вопросы, которые лучше не задавать. Есть двери, которые лучше не открывать. И есть люди, о которых тебе лучше не знать вообще. Не потому, что мы такие загадочные. А потому что знание здесь редко делает жизнь длиннее.

Я сжала край стола пальцами.

— Мою жизнь и так не назовёшь свободной.

— Свобода и жизнь — разные вещи.

— Для вас, может быть.

Он усмехнулся, но теперь в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Для всех.

Я хотела ответить, но в этот момент в кухню вошёл один из охранников. Тот самый, который вчера стоял у моей двери. Он был бледен, губа рассечена. Он быстро сказал что-то Рику на итальянском.

Я поняла только имя.

Маттео.

Рик резко изменился. Взгляд стал собранным, злым. Он бросил на меня короткий взгляд, словно решал, можно ли оставлять меня одну, потом оттолкнулся от столешницы.

— Сиди здесь, — приказал он.

Я горько усмехнулась.

— А если не буду?

Он остановился в дверях.

— Тогда очень скоро поймёшь, что я сегодня в плохом настроении.

Он ушёл.

Охранник задержался на секунду, посмотрел на меня с таким выражением, будто я была не человеком, а проблемой, которую пока запретили решать. Потом последовал за Риком.

Я осталась одна.

Кофе остыл. Завтрак остыл. Утро за окном было ярким, почти обидно красивым.

Я сидела неподвижно, прислушиваясь к дому.

В какой-то момент сверху донёсся приглушённый звук. Не крик. Скорее удар. Потом ещё один. Потом тишина.

Моё дыхание сбилось.

Я вспомнила слова Рика.

«Есть двери, которые лучше не открывать».

И почти сразу поняла, что именно поэтому я обязательно открою одну из них.

Не сейчас. Не при свете дня, когда каждый шаг заметен, а коридоры полны людей. Но скоро.

Потому что если этот дом был ловушкой, то я должна была узнать, где в ней выход.

А для этого сначала нужно понять, кого они поймали ночью.

И почему после этого даже Марианна боялась смотреть мне в глаза.

Глава 8. Ещё одна встреча

Ещё один раз я не увидела Маттео — почувствовала.

Дом менялся, когда он возвращался. Это было почти физическим явлением: