Кайкейи - Вайшнави Патель

Припасы для праздника были скудноваты: караваны, привозившие обычно зерно и рис, задерживались, и кухни обещали пополниться только после сбора урожая.

Я внимательно выслушала нашего повара и, когда Мантхара кивнула, посоветовала ему потратить наши запасы муки на приготовление вадас – очень вкусных шариков из теста, смешанного с ароматными травами, которые затем обжаривались до золотистого цвета и шипения, а после их еще обмакивали в терпкий йогурт. У нас было много сушеного нута, а значит, можно приготовить любимое отцовское рагу со специями, и еще было решено забить несколько кур – тех, что уже состарились и перестали нестись. Курочек было жаль, но в целом я осталась довольна собой, пока на следующий день Дхантери не пришла к Мантхаре.

– Я слышала, ты разговаривала с поваром, – сказала Дхантери без всяких предварительных любезностей.

– Я… – начала Мантхара.

– Это мое дело – принимать такие решения, пока юврани не войдет в возраст, – продолжала Дхантери. – Я позабочусь о том, чтобы Прасад об этом узнал. Не могу представить, что он разрешит тебе остаться здесь после…

– Это я, – пролепетала я, не желая, чтобы Мантхара попала в беду из-за меня. – Я разговаривала с поваром.

Дхантери умолкла. Лицо у нее слегка вытянулось, а затем она изобразила тонкими губами улыбку.

– Понимаю, юврани. Но ты еще так молода. Тебе не стоит беспокоиться о таких вещах.

– Я так хочу, – сказала я, шагая вперед. – Это моя роль, так ведь?

Мантхара у меня за спиной кашлянула, а может, это был смешок. Глаза Дхантери метнулись к Мантхаре, потом снова ко мне.

– Возможно, раджа хотел бы, чтобы кто-то более сведущий…

– Надеюсь, ты не хочешь сказать, что Кайкейи – несведущая, – сказала Мантхара, стоявшая позади меня. В ее голосе прозвучала неприятная нотка, которой я никогда раньше не слышала.

– Я уже давно этим занимаюсь, – возразила Дхантери. – У меня просто больше опыта. То, что ты хочешь помочь, похвально. Но в таком случае я должна помочь тебе.

– Я ценю твою помощь, – сказала я, поскольку Мантхара всегда учила быть великодушной. – Но не думаю, что она мне нужна.

– Не нужна? – переспросила Дхантери, теперь уже слегка испуганно, хотя я и не понимала почему.

Я в замешательстве оглянулась на Мантхару, но та кивнула с едва заметной улыбкой.

– Нет, не нужна. Если эти обязанности возложены на меня, то я должна быть единственной, кто этим занимается.

Дхантери посмотрела на Мантхару. Вид у нее был грустный, хотя каких-то несколько минут назад она кипела от злости. Я ничего не понимала.

Дхантери развернулась и зашагала прочь так резко, как будто убегала.

Только после пира, на котором Дхантери не появилась, я поняла, что сделала. Я фактически отстранила ее от дел. Конечно, она могла бы и остаться, но тогда ее место потеряло бы свое значение, а она не желала этого терпеть. Теперь, когда я полностью утвердилась в своей роли, ей незачем было оставаться при дворе.

Это была власть иного рода, чем та, которую давала Плоскость Связи, и мне было от нее не по себе, даже когда Мантхара уверила, что уход Дхантери был неизбежен, а я просто выполняла свой долг. Я вспомнила, что чувствовала, когда отец не поверил мне, отмахнулся от моего сна и тут же в мгновение ока поверил Юдхаджиту. Вспомнила отчаяние, охватившее меня в первый вечер после того, как он прогнал маму. Даже у рани не было власти остаться со своими детьми, а у юврани – завоевать доверие отца. Не может быть – не может быть! – чтобы вот так и прошла вся моя жизнь. Я хотела иметь власть над собой, а у меня ее не было. В этом отношении я ничем не отличалась от Дхантери.

Это неуютное чувство еще жило в моей памяти, когда я объясняла Мантхаре, почему хочу драться. Должно быть, она заметила, как сжимались у меня при этом зубы и кулаки, и в этом было что-то такое, что заставило ее задуматься.

– Если это помогает тебе почувствовать себя сильнее, то, конечно, на здоровье. Но тебе не нужно никому доказывать свою силу. Если это Юдхаджит подбил тебя…

– Нет, – перебила я. – Он тоже считает, что я просто глупая.

– Я не считаю тебя глупой, – мягко сказала Мантхара. Она подошла ближе и, коротко улыбнувшись, прикрепила заколкой выбившуюся прядь моих волос. – То, что ты хочешь совершенствоваться, достойно восхищения. Боюсь только, что такие вещи тебе вряд ли пригодятся. Я знаю, что тебе трудно здесь, среди мужчин, но есть и другие способы стать сильной. Ты уже учишься – посмотри, как восхищаются тобой придворные.

– А разве нельзя иметь и ту и другую силу? – спросила я. – Я хочу научиться этому для себя самой.

– Конечно. – Мантхара собрала с пола мою грязную одежду. Лицо у нее было серьезное. – Ты сама себе хозяйка.

Юдхаджит остался верен своему слову и своей роли учителя. Со временем он стал приносить на наши занятия оружие. Сначала – простой лук. Брат стоял у меня за спиной, когда я натягивала тетиву, приподнимал мой локоть, поправлял стойку, подбадривал. Это была тяжелая работа, от которой у меня немели руки, поэтому между уроками я стала поднимать у себя в комнате разные тяжелые предметы, чтобы набраться сил.

Через несколько месяцев Юдхаджит расставил для меня на холмах несколько мишеней. Я носилась по траве и всякий раз, когда замечала мишень, становилась в стойку, натягивала тетиву и отпускала ее. Юдхаджит бегал за мной, приветствуя каждое попадание радостными криками. Некоторые мишени стояли далеко, но я оттягивала тетиву до упора, и рука у меня не дрожала. Другие требовали стойки под уклоном, но бедра у меня не горели. Так я тренировалась почти час. И когда в конце занятия мы проверили мишени, оказалось, что почти все стрелы попали в яблочко. После этого мы, уставшие, опустились на траву, и я на мгновение закрыла глаза. Мы оба лежали потные, в грязи, и у меня было такое чувство, будто я всю свою жизнь была воином.

После этого Юдхаджит настоял, чтобы я научилась управлять боевой колесницей, хотя мне самой больше хотелось овладеть мечом.

Я снова начала осторожно вызывать Плоскость Связи, лишь совсем легонечко прикасаясь к струнам и нитям и убирая руку, стоило им хоть чуть-чуть дрогнуть. Так я послала предложение – всего лишь крохотный толчок – по нашему голубому шнуру. «Разве не веселее было бы сразиться на мечах?»

– Наше царство