Кайкейи - Вайшнави Патель

Глава 4

Вот так мы с Юдхаджитом и провели первые месяцы после ухода матери, в странном промежутке между детством и взрослостью. Я пыталась доказать придворным, что тоже являюсь женщиной, хотя и не чувствовала себя таковой и вела себя несоответственно, а Юдхаджит хотел завоевать доверие отца, хотя слабо представлял, чем же заняты мужчины во дворце, когда не воюют.

Однажды вечером, примерно через год после маминого ухода, отец объявил нам, что через неделю мы отправимся с подношением к реке Сарасвати. Ходили слухи, что в северных предгорьях, где разбросаны по скалистым выступам редкие пастушьи деревеньки, скрываются ракшасы. Истории, доходившие до нашего двора, были одна фантастичнее другой: то ракшас жил в деревне и совершал набеги на соседей, то жители поклонялись ракшасу в обмен на защиту, то некоторые люди стали пить кровь жертв ракшаса, так же как он сам. Но бесспорным считалось то, что один из разведчиков моего отца видел безобразного демона своими глазами, и что любой ракшас, разгуливающий по нашим землям, представлял собой угрозу.

Ракшасы – это тоже демоны, хотя и не такие могущественные, как асуры. Они вымещают свою злобу не на богах, а на людях. Я знала о них только из свитков и сказок Мантхары – там ракшасы ели непослушных детей, убивали тех, кого оставили боги, – но все мы знали, что они и сейчас бродят по окраинам нашего мира. Поэтому отец считал, что, прежде чем рисковать встретиться с таким чудовищем, лучше получить благословение богини.

Сарасвати была источником многих благословений для нашего народа: женщины приходили к ней молиться и через девять месяцев получали в дар сыновей. Воины, стоявшие у Сарасвати и просившие у нее силы, возвращались живыми из битв, где погибали более искусные бойцы. Но в особенности эта река была известна тем, что посылала видения самым ученым мудрецам, которые использовали свои знания о грядущих событиях, чтобы предотвратить катастрофы. Они видели поднимающееся наводнение и молили богов изменить его течение или предсказывали неурожай и просили о том, чтобы сбор был богаче. Когда их недобрые предвидения не сбывались, все царство благодарило их за труды.

Сарасвати превыше всего ценила ум, и именно поэтому я ежедневно молилась ей, когда была маленькой. Именно благодаря этой реке Кекайя стала могущественным царством. Наши мудрецы использовали знания, дарованные богиней, чтобы народ оставался праведным, и в ответ мы получали ее благосклонность.

С тех пор, как мы в последний раз бывали на реке, прошло уже несколько лет: ведь путь с царской свитой туда и обратно мог занять не одну неделю. Мы с братьями встретили эту новость с большим воодушевлением: можно будет скакать верхом, играть и спать вместе в шатрах – и никаких тебе уроков и других обязанностей.

Но в прошлый раз мы ездили на Сарасвати еще с мамой, и, когда я подумала о том, что в этот раз путешествие пройдет без нее, на меня нахлынуло странное чувство одиночества. Мантхары тоже с нами не будет: она не любит ездить верхом. Поэтому однажды вечером, когда ко мне в комнату вошла Нити с маленьким серебряным блюдечком засахаренного миндаля и фисташек в руках и с готовой сказкой на устах, я спросила:

– А ты поедешь со мной к реке?

Лицо у нее тут же вытянулось.

– Прости, юврани. Меня никто не звал.

– Ничего страшного. Я могу это устроить, – уверенно заявила я.

Нити покачала головой.

– Даже если и так, я бы сама не поехала.

– Там будет весело, – стала я уговаривать, входя в Плоскость Связи. Наш оранжевый шнур был толщиной с большой палец, и я послала через него простое сообщение медленным, ровным импульсом. – Мы будем путешествовать с целой свитой.

Но, несмотря на мои манипуляции в Плоскости Связи, Нити только головой покачала.

– Ты уж прости меня, юврани. Может, у кто-нибудь другого получится сопровождать тебя? Я знаю одну девушку, Шрути, она работает на кухне. Она тебе понравится.

Разочарованная, я еще раз дернула за шнур. Он стал подскакивать вверх-вниз все быстрее, набирая скорость, пока я говорила:

– Нити, прошу тебя. Пожалуйста.

Теперь, когда идея уже возникла, меня было не так легко отговорить.

– Я очень хочу поехать, – тихо проговорила Нити, и я была уже уверена, что победа близка. Не могу же я проиграть, когда на моей стороне Плоскость Связи! Однако Нити снова покачала головой. – Но не могу.

Шнур между нами в Плоскости Связи расплылся оранжевым пятном. Я была уверена, что Нити вот-вот согласится.

– Прошу тебя, как твоя юврани, позаботиться обо мне.

Извиняющееся выражение на лице Нити сменилось гневным.

И в тот же миг шнур достиг пика в своих колебаниях и оборвался.

Я попятилась назад, на мгновение забыв, что эта связь существует не в реальном, а в воображаемом мире. Вокруг нас, словно оранжевый пепел, осыпались обрывки шнура, и сердце заколотилось у меня в горле. Что произошло? Нити шагнула ко мне и проговорила сердитым шепотом:

– Моя мама очень больна. Если твоя мать тебя бросила, это не значит, что у других людей все так же.

Ее добрые глаза вспыхнули яростью, она швырнула в меня сладости из тарелки и исчезла за дверью.

Я стояла, не в силах поверить в случившееся, вновь и вновь прокручивая в голове все, что только что произошло. Я видела ненависть в глазах Нити, когда она уходила. Перед моим мысленным взором стояло ее лицо, омраченное отвратительной злобой, и эта злоба была направлена на меня. У меня похолодело в животе, и я снова вошла в Плоскость Связи, надеясь, что все это было каким-то дурацким наваждением. Но нашего оранжевого шнура нигде не было. По лицу у меня скатилась слеза, зрение затуманилось, и Плоскость исчезла, но я упрямо тряхнула головой. Глупо плакать из-за служанки, которая так легко отвернулась от меня! Но Нити была не просто служанкой. Она была моей подругой, одной из немногих. И виновата в случившемся оказалсь я сама.

Просьба ведь была вполне обычная, и пусть даже Нити не хотела слушать, в обычных обстоятельствах это не должно было вызвать такой реакции. Единственное, что делало обстоятельства необычными, – это то, что я прибегла к Плоскости Связи. Как видно, я не просто разозлила Нити, а разорвала нашу связь. Значит ли это, что моя дружба с Нити кончена навсегда? Что нас больше ничто не связывает? Конечно, злоупотребление Плоскостью не должно произвести столь