Кайкейи - Вайшнави Патель

– Шесть! Спорим, у тебя семь не получится?

Я могла бы хлопнуть и семь раз: правду сказать, я тренировалась в этой игре сама с собой, чтобы когда-нибудь выиграть у Юдхаджита. Но сейчас наблюдала за ним, и к тому же меня отвлекало распирающее изнутри чувство (магия! я владею магической силой!), так что успела сделать всего четыре хлопка, прежде чем поймала камень, едва не уронив его. Юдхаджит рассмеялся, и через несколько секунд я уже смеялась вместе с братом. Я проиграла – но все равно выиграла, когда заставила его играть. Мне самой с трудом в это верилось.

Когда время развлечений кончилось и Юдхаджит отправился на урок стрельбы из лука, я еще несколько часов бродила по дворцу, следуя за разными нитями и изучая свои связи с другими людьми.

Нити между мной и братьями выделялись среди прочих: они были яркие и прочные. Слуги и другие обитатели дворца были связаны со мной в разной степени. Проявилось множество уз между мной и другими людьми, и, когда я увидела их перед собой воочию, у меня слезы навернулись на глаза. Я часто чувствовала себя одинокой: рядом была лишь мама с ее спокойной холодностью и братья, которые не могли понять меня по-настоящему. Но теперь передо мной было доказательство того, что я не одинока. Я пыталась выяснить, где же та нить, что связывает меня с матерью. Может, получится ей что-то передать? Ведь я открыла эту магию в попытке вернуть ее. Но никак не могла обнаружить среди этого переплетения нитей ту, что должна была привести меня к ней.

К заходу солнца у меня болели все мышцы, и я, с трудом ковыляя на дрожащих ногах, вернулась в свою комнату, чувствуя, как напряжение Плоскости Связи измотало тело. Но ум мой не знал покоя даже тогда, когда я уже лежала в постели.

В обычные ночи я молилась Нидре, богине сна, о спокойном отдыхе и приятных сновидениях. Она была одной из моих любимых богинь – Мантхара не раз рассказывала мне ее историю, когда я не хотела ложиться спать. Однажды Вишну погрузился в глубокий, таинственный сон, и никто из богов не мог его разбудить. Пока он спал, прямо из его ушей родились два асура и увидели, что Брахма остался без защиты. Они сговорились отнять силу Брахмы, и Брахма был не в силах противостоять их могуществу. Он всеми силами пытался разбудить Вишну, но тот не просыпался. Отчаявшись, Брахма призвал Нидру, богиню сна. Она вошла в сознание Вишну и пробудила его изнутри. Так Нидра спасла богов от асур.

Но при этом я не знала ни одного обряда, посвященного Нидре, ни одной молитвы или праздника в ее честь. Она была забыта, совсем как я. И еще по одной причине она была моей любимицей: иногда, если сны приносили утешение или мне удавалось заснуть глубоко и спокойно, проснувшись, я воображала, что это Нидра благоволит ко мне.

И тут меня осенило: а вдруг это правда? Боги столько лет подряд не удостаивали меня своим вниманием, но ведь вот он, великий дар, разве нет? Может, эта сила исходит от богов? Может, они даровали мне ее за терпение? Щеки у меня раскраснелись от волнения. Нужно будет поискать в подвале, не найдется ли там свитков, рассказывающих об этой странной магии. А пока я сложила ладони вместе и прошептала молитву Нидре.

На следующий вечер отец пригласил на трапезу почетного гостя – какого-то военачальника, визит которого не мог отложить даже после ухода моей матери. Мантхара была занята приготовлениями, и помогать мне одеваться прислали Нити. После Мантхары Нити была моей любимой служанкой. Она была всего на два года старше меня и жила во дворце с тех пор, когда мы обе были совсем маленькими. В раннем детстве мы вместе играли в куклы – мастерили им из лоскутков ткани, которые давала нам Мантхара, разноцветные сари, которые нам самим еще рано было носить, искали камешки и ленточки, из которых сооружали для них позолоченные троны. Даже сейчас, когда Нити приходила одевать меня, мы старались побыстрее покончить с приготовлениями, чтобы выкроить несколько минут, а потом садились на пол у меня в комнате и вместе ели сладости, пока Нити рассказывала истории о своей жизни за пределами дворца.

– Ты не поверишь, что сделал мой сосед, – сказала Нити, расправляя перед моей жесткой шелковой юбки. – У него теперь есть коза. Представляешь?

Но сегодня мне не хотелось слушать ее рассказы, потому что я не собиралась идти на пир. Просто не смогла бы смотреть, как отец будет делать вид, что ничего не случилось, что он не изгонял мою мать. При одной мысли об этом у меня сжимались кулаки.

– Нити! – Я схватила ее за запястье, когда она пыталась застегнуть на мне кофточку. – Передай отцу, что я заболела и не могу идти на пир.

– Ты заболела? – переспросила Нити, и ее густые брови тревожно нахмурились. Она была меньше меня ростом, и одна ее рука теребила косу, а другая потянулась к моему лбу. Я уклонилась.

– Нет, – сказала я. – Но пожалуйста, сделай это для меня, ладно?

Нити заколебалась.

– У меня могут быть большие неприятности, – сказала она. – Пожалуйста, юврани, просто иди к нему, ладно?

Я вошла в Плоскость Связи, повторив по себя мантру. С каждым разом это становилось все легче. «Это же совсем маленькая ложь, – сказала я темно-оранжевой тесемке, связывающей нас. – Ты можешь это сделать».

– Ты же знаешь, что случилось, – сказала я уже самой Нити, стараясь казаться как можно меньше. – Мне просто нужно немного времени.

При этих словах широкий рот Нити сочувственно дрогнул.

– Должно быть, это очень тяжело, – сказала она. – Мне очень жаль. Пожалуй, ничего страшного. Да, я сделаю это, юврани. Не волнуйся.

На сердце у меня потеплело от ее ласки, и я подумала – может, и ни к чему было прибегать к Плоскости Связи. В конце концов, Нити – моя подруга.

Служанка повернулась, чтобы уйти, и, только когда она была уже у двери, я сообразила, что даже не поблагодарила ее.

– Погоди! – окликнула я. Запустила руку в свой тайник со сладостями и протянула ей горсть. – Спасибо, – сказала я. – Может, в следующий раз про козу расскажешь?

Она тут же засунула в рот угощение, и на щеках у нее заиграли веселые ямочки.

– Конечно, юврани. – Она сделала маленький шажок ко мне. – Ты… ты всегда можешь прийти ко мне,