Кайкейи - Вайшнави Патель

Она поклонилась и вышла.

Я осталась стоять на том же месте, глаза у меня щипало. Никто больше не задумывался о том, что мне может быть одиноко – девочке в мужской семье.

Я вытерла глаза. Меня ждало важное дело.

Коридоры были пустынны и темны от лежавших в них теней. Я быстро добралась до библиотеки и стала разворачивать свиток за свитком, ища хоть какие-нибудь упоминания о Плоскости Связи или о странных мерцающих нитях.

Каких только историй мне не попадалось: рассказы о том, как боги даровали смертным чудесные силы и даже приводили их на грань бессмертия, но всегда ценой великой жертвы. Чем больше я читала, тем сильнее сжималось у меня сердце: казалось маловероятным, что боги решили одарить меня своим благословением, когда я не совершила ничего подобного. Но в то же время я не могла припомнить ни одного случая, чтобы кто-то открыл в себе такую магию во время медитации, без посторонней помощи.

В конце концов я прихватила еще несколько руководств по практике медитации, надеясь найти там упражнения, содержащие еще какие-нибудь секреты.

* * *

В том, что касается секретов, меня ждало разочарование, однако инструкции по медитации сослужили мне другую службу: они научили меня концентрировать сознание. Мне становилось все легче и легче пользоваться Плоскостью Связи, чтобы добиться желаемого. После тренировок я могла уже не только легче входить в Плоскость, но и дольше в ней оставаться.

Все мы, дети, проводили утро в маленькой комнате, сидя на плоских подушечках перед низкими деревянными столиками, где наставники обучали нас чтению, письму и основам математики, что мне, в общем, нравилось. Вот только меня заставляли еженедельно заниматься искусствами и рукоделиями. Принцам не полагалось учиться столь нежным ремеслам – вышиванию, ткачеству, живописи и так далее. За моим обучением следили женщины из мелкой знати – дамы, которые ухаживали за моей матерью и когда-нибудь потом будут ухаживать за новыми рани. У меня никогда не складывалось впечатления, что я им нравлюсь, а теперь, когда не стало мамы, я чувствовала себя среди них еще более неуютно. Я была для них бесполезна: слишком маленькая и недостаточно важная персона, чтобы иметь прислугу их статуса, и они едва терпели мои неуклюжие попытки заниматься искусствами, которые меня мало интересовали.

Нельзя ли и тут извлечь какую-то пользу из Плоскости Связи? Если бы мама была здесь, я бы ни за что не стала пробовать, зная, насколько важными она считала эти умения. Она сама была прекрасной художницей, ее рисунки, радостные и свободные, радовали яркими вкраплениями цвета даже мой неискушенный глаз. Хотя я считала ее работы прекрасными, у меня не было никакого желания идти по ее стопам, однако я сомневалась, что какие-то магические манипуляции могли бы поколебать ее решимость.

Но если бы она была здесь, я бы вообще не открыла Плоскость. Теперь же мне приходилось как-то пробивать себе путь в мире без нее.

– Не хочу сегодня рисовать, – сказала я, откладывая кисть.

Женщина – Медха или Мегха, я никак не могла запомнить ее имя – даже глаз не подняла от шитья.

– Твой отец сказал, что ты должна, значит, будешь.

– Мой отец даже не знает, прихожу я сюда или нет, – сказала я, отыскивая в Плоскости Связи тонкий серый шнурок между нами и передавая ту же мысль по нему.

Теперь женщина подняла на меня глаза, не переставая двигать иглой.

– Это неважно: я знаю, и мне не все равно. А теперь сядь. Если не хочешь рисовать, займись вышиванием.

Поскольку я была всего лишь юной принцессой, знать позволяла себе говорить со мной в подобном тоне. Но от этого я только сильнее возненавидела эту женщину.

– Почему тебя так заботит, умею ли я нарисовать дерево или вышить ровную линию? Найдутся и другие для такой работы.

Я вошла в Плоскость Связи и сделала еще одну попытку. «Тебе не по душе это занятие. Не проще ли уйти?»

– Это правда, – согласилась она. – Но тебе не кажется, что это важное умение? Оно поможет тебе найти хорошего мужа.

– А по-твоему, мой отец не сможет найти мне хорошего мужа? – грубовато ответила я. Женщина протяжно выдохнула, а затем пожала плечами – изящно, как подобает знатной даме.

– Если тебе это не кажется чем-то ценным, то ты, наверное, все равно не станешь учиться, сколько тебя тут ни держи.

– Можно идти? – пролепетала я, удивленная ее уступчивостью.

– Если так хочешь.

Она больше не поднимала глаз от своей работы, и я вышла из комнаты, почти не веря, что у меня получилось.

Все новые свободные часы я проводила, бродя по дворцу и играя с Плоскостью Связи. Так продолжалось дня три, пока однажды вечером Мантхара не вошла ко мне в комнату с весьма недовольным видом.

– Ты, должно быть, считаешь себя очень хитрой. Но я знаю, что ты прогуливаешь уроки. Поэтому завтра днем будешь заниматься со мной.

Я знала, что Мантхара не потерпит никаких споров и, вероятнее всего, никаких уловок. К тому же мне было любопытно, что это будут за уроки: она-то уж наверняка не заставит меня изнывать от скуки с кисточкой или иголкой в руках.

На следующий день она повела меня знакомиться с другими слугами и смотреть, чем они занимаются. Я запоминала их имена и имена их детей и наблюдала, как постепенно крепнут наши узы на Плоскости Связи.

Кроме того, Мантхара стала брать меня с собой, когда ходила прислуживать самым знатным дамам во время их еженедельных собраний. Все они были женами мужчин из Мантри Паришада – совета моего отца. Раньше, при маме, они почти не разговаривали со мной. Складки их сари ниспадали идеально ровно, даже когда они сидели на стульях, и ни один волос не выбивался из высоких пучков. Меня пугало их безупречное совершенство. Но Мантхара усаживала меня за стол запросто, словно там и было мое место.

Когда я пришла в первый раз, дамы осыпали меня комплиментами, хвалили прическу и платье, расспрашивали о моей учебе. Я с хмурым видом перебирала нити на Плоскости Связи, добиваясь, чтобы они оставили меня в покое, и в конце концов получила желаемое.

Потом, когда мы остались в моей комнате наедине, Мантхара отчитала меня за это.

– Почему ты так себя вела? – спросила она, резко одергивая на мне одежду, чтобы я поняла, как она сердита. – Был случай завоевать их расположение. Подумай, чему ты могла бы у них научиться.

Я не знала, что сказать, сгорая от стыда