Жестокое общество - Морган Бриджес

Она кивает.

– От этих тренировок у тебя остались шрамы на спине?

– Да.

– Твой отец ублюдок. Это я так, к слову.

Она так забавно пытается меня поддерживать. Конечно, я предан ей намного сильнее, но даже такая малость внушает надежду.

– Еще какой! Скажи, если я иду слишком быстро.

Она закатывает глаза.

– Ты меня почти на фут выше. Конечно, ты идешь слишком быстро, ты всегда быстрее меня ходишь. Я, конечно, уже оправилась, но к долгим походам пока не очень готова.

– И к сексу тоже.

Мне нравится вот так ее смущать. Она всегда вспыхивает и начинает часто дышать. Ну и мазохист же я, в итоге себе же делаю хуже, потому что ей интенсивные нагрузки запрещены.

Чертов Орден даже не представляет, как насолил мне, заставив пырнуть ее ножом. Я до ее выздоровления просто не доживу. Будто бы снова вынужден соблюдать целибат, только на этот раз я каждую ночь лежу рядом с самой прекрасной женщиной в мире и не смею к ней прикоснуться.

Охренеть можно!

– Ксавье, я…

Жестом заставляю ее замолчать.

– Не волнуйся, маленький ястреб… Мой член твоей киске не угрожает. Пока.

Она раздраженно выдыхает.

– Спасибо за понимание. Я так тронута.

– У меня нет выбора. Доктор еще не снял швы, ты точно не готова. Пока не готова, – подмигиваю ей я.

– Но мы можем заняться чем-то другим…

Намек застает меня врасплох. Резко затормозив, я разворачиваюсь и вглядываюсь в ее лицо, надеясь, что правильно ее понял. Делайла девчонка бойкая, но в сексе инициативу проявляет редко. И от такого откровенного приглашения я дар речи теряю. По крайней мере, вежливых слов точно не нахожу.

Она вспыхивает еще сильнее, щеки огнем пылают. Однако, отбросив смущение, вздергивает подбородок и смотрит мне прямо в глаза.

– В чем дело, рекрут? Язык в заднице застрял?

– Если б в твоей, я бы не был против.

Теперь уже она теряет дар речи. Пялится на меня, а я со смехом щелкаю ее по носу.

– Не затевай игру, в которой тебе не выиграть.

Она улыбается, в глазах пляшут озорные искры.

– А кто сказал, что мне не выиграть?

Схватив ее за руку, качаю головой.

– Прекрати, не то я не выдержу и ты снова угодишь в больничку.

Шагая медленно и ровно, чтобы Делайле было легче за мной поспевать, веду ее по подземелью к двери, за которой прячутся тоннели. Стоит нам ступить в темный коридор, как воздух словно сгущается и становится холоднее. Достав фонарик, освещаю лежащий перед нами путь.

– Пожалуйста, скажи, что знаешь дорогу, – шепчет она, придвинувшись ко мне ближе. – Не хотелось бы тут заблудиться.

– Не заблудимся. К сожалению, я провел здесь много времени.

– Тоже в качестве тренировки? – сжимает мне руку Делайла.

– Да, – киваю я. – Пойдем.

Мы входим в тоннель, и я искоса наблюдаю за ней. Подмечаю каждый ее вздох, каждый шаг. Как бы ни хотелось мне поделиться с ней своей тайной, я боюсь причинить ей вред.

Кроме звуков нашего дыхания в полутьме раздается лишь отраженное от стен и труб под потолком эхо наших шагов. Сложно представить, что высоко над нами простирается кампус. Под землей таятся страхи и демоны, но для меня это место со временем стало убежищем. Делайла сказала, что хочет знать не только светлую сторону моей жизни, но и темную. Что ж, здесь ее можно рассмотреть лучше всего.

По дороге киваю на отметины на стенах. Часть из них нанесли специально – чтобы указать направление или расстояние до того или иного здания кампуса. Другие же появились случайно – это уже потемневшие до буро-коричневого потеки крови. Есть тут и моя кровь.

Мы сворачиваем снова и снова и наконец оказываемся в нужном месте. Остановившись у стены, оборачиваюсь к Делайле. Она стоит, согнувшись, упершись руками в бедра, и пытается отдышаться.

– Скажи, что мы почти пришли.

– Мы пришли.

Она смотрит то вправо, то влево, но видит лишь пустой тоннель.

– Не хочу показаться грубой, но если ты затащил меня сюда, чтобы показать стену, тебе конец.

– О, маловерные…

– Серьезно? Убийца цитирует Библию?

– Даже дьявол знает Писание, – усмехаюсь я.

– Справедливо. Так зачем мы сюда пришли?

– Чтобы посмотреть на тайную комнату.

Выпрямившись, она рассматривает стену, водит пальцами по шершавому камню. Потом, нахмурившись, оборачивается ко мне.

– Ничего не вижу. С чего ты взял, что она здесь?

– Видишь, по стенам и полу тянутся трубы? Я знаю их наизусть.

Взявшись рукой за кольцевой сегмент одной из труб, я поворачиваю его по часовой стрелке. Столько лет прошло, а он поддается плавно, не стучит, не скрежещет. Слышу лишь мягкий щелчок, нажимаю на ровную поверхность – и во тьме проступает контур двери.

– Вау, – шепчет Делайла. – Как ты ее нашел?

– Случайно. Пытался выбраться из лабиринта, заблудился. От злости пару раз врезал по стене, ухватился за трубу, чтобы не упасть. Навалился на нее всем весом, она и сдвинулась. Подожди здесь.

Приоткрыв дверь, проскальзываю внутрь и включаю свет. Делайла, стоя в проеме, смотрит на меня круглыми от любопытства глазами. Комната озаряется мягким светом развешанных вдоль стен ламп.

– Что это за место?

Я подхожу к ней, беру за руку и мягко тяну внутрь.

– Ты сказала, что хочешь узнать меня. Так вот тебе музей моей жизни.

Комната обставлена никак не сочетающимися между собой вещами, каждая из которых – кусочек пазла, составляющего картину моего прошлого. Слева стоит маленький деревянный стол, потертый за годы службы. На нем – гора самых разнообразных предметов.

Есть тут и зачитанный до дыр «Граф Монте-Кристо». Я словно менее одиноким себя чувствовал, читая про человека, который тоже жаждал мести.

Рядом шкатулка с сувенирами, каждый из которых напоминает о том или ином жизненном уроке: замысловато вырезанная деревянная чаша из Гватемалы, внутри – гильзы от пуль, которыми я убил человека, предавшего моего отца; кастет, который мне выдали, чтобы пытать информатора, отказавшегося сказать, куда пропал груз; моток веревки, которой отец связывал меня, прежде чем избить до полусмерти.

Оружие, конечно, тоже есть.

В углу на самодельных полках из шлакоблоков и досок целая коллекция самых современных орудий убийства. Разных размеров пистолеты, револьверы, ножи – все в безупречном состоянии и разложено так аккуратно, что сразу видно, с каким уважением я отношусь к этим вещам и заключенным в них возможностям.

В моей коллекции и компактные пистолеты, которые легко спрятать, и крупные модели, славящиеся