Жестокое общество - Морган Бриджес

Глава 10. Делайла

Смотрю на Ксавье, а звучащие в его голосе чувства когтями рвут мое сердце. Мне страшно от такой яростной преданности. Неужели с ним так плохо обращались, что у него сложились настолько извращенные понятия о привязанности? Или такая всепоглощающая страсть и есть чистейшая беспримесная любовь?

– Ксавье, – шепчу я, вложив в его имя все невысказанные вопросы и желания.

Это молитва и проклятие, песня и стон.

Он запрокидывает мне голову, склоняется к моему лицу, и я чувствую исходящий от него жар.

– Будь моей девушкой, моей женой, моей любовницей. Будь рядом со мной, а не у меня за спиной. Будь всем для меня, и я дам тебе все.

– Ксавье, я…

Слова застывают на моих губах, но не от страха, а от переполняющих меня эмоций. Как ответить человеку, который предлагает тебе весь свой мир? Как справиться с ответственностью и стать для кого-то всем?

Отдав ему все взамен?

Ответ приходит без слов, даже без звука. В виде невидимой силы, бросающей меня к нему. Мое тело само льнет к нему, не дожидаясь просьбы, мое сердце стучит быстрее от звуков его голоса, кожа вспыхивает от его прикосновения. Я не могу представить свою жизнь без него.

– Делайла, скажи что-нибудь, – отчаянно хрипит он. – Я умираю.

– Ладно.

– Только-то? – удивленно смеется он.

– Не могу объяснить тебе того, чего и сама не понимаю.

– Черт, а ведь это правда.

Подавшись к нему, я вкладываю в поцелуй все свои чувства. Его губы на вкус как страсть и преданность, как любовь и вожделение.

Он мгновенно отвечает на поцелуй.

Упершись кулаком в подушку возле моего бедра, Ксавье вплетает пальцы мне в волосы, потом берет меня за затылок и разворачивает к себе, углубляя поцелуй.

Я целую в ответ, и он низко стонет мне в рот. Его губы требовательны и властны, и у меня в груди рождается пожар. Он просто пожирает меня, высасывая воздух из легких, чтобы сильнее разжечь пылающее пламя.

И я позволяю.

Отдаюсь ему, и мы оба растворяемся в поцелуе. Больше нет никаких границ, никаких преград между нами. От близости у меня кружится голова и теснит в груди. Я не желаю влюбляться в Ксавье Донована.

Но я уже открылась ему. И с каждой секундой становлюсь все более уязвимой.

Он отпускает меня и дышит так же рвано, как я сама. В зрачках его клубится похоть, эмоции, которые он прятал так долго, вот-вот всплывут на поверхность серебристых глаз. Теперь я могу их разглядеть.

– Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? – спрашивает он.

Я смотрю на него, приоткрыв рот, и качаю головой. В его глазах плещутся те же чувства, что бурлят у меня в груди.

– Ты одним взглядом, одним прикосновением сводишь меня с ума. Я совсем помешался, даже когда тебя нет рядом, постоянно о тебе думаю. А когда ты здесь, мне еще хуже, потому что я не могу не прикасаться к тебе, только и думаю о том, как захватить каждый дюйм твоего тела. Меня уже не спасти, нет такого лекарства. Да я и не хочу спасения.

– Ты определенно психопат, – улыбаюсь я.

– Я стал таким из-за тебя.

– Как скажешь.

Улыбнувшись в ответ, он садится на меня верхом, стараясь не касаться раны. Хватается руками за изголовье по обеим сторонам моей головы, и я оказываюсь в ловушке.

– Я тебя до полусмерти затрахаю, – шепчет он, прикусывая мои губы. – Как только тебе станет лучше, я больше не стану сдерживаться. Берегись, а то еще снова угодишь в больницу.

– Ладно, – выдыхаю я.

– Ладно? – вскидывает бровь он. – Я серьезно.

– Я тоже. Хороший стимул поправляться быстрее.

– Но гольф-кар ты не примешь? – посерьезнев, спрашивает он. И хмурится, увидев, что я качаю головой. – А какой подарок от меня возьмешь?

– Мне ничего не нужно. Как раз это я и пытаюсь тебе объяснить. У меня за всю жизнь как-то не было ничего ценного, и я не привыкла к таким вещам.

– Да не в том же дело, нужно тебе или не нужно. Мне просто хочется, чтобы у тебя было все, чего ты пожелаешь. Не важно, большое или маленькое.

Я провожу пальцем по линии его подбородка. Он прикрывает глаза и тяжело дышит. Даже не знаю, больно ему или приятно?

– То, что я хочу, и большое, и маленькое сразу, – шепчу я.

Ладно, допустим, он мечтает исполнить мои самые сокровенные желания. Но это ничего не изменит. В моем сердце теснятся мечты, которые не купишь ни за какие деньги. Мечты о любви, безопасности и смысле.

Безопасность – самая базовая потребность человека. Я никогда не чувствовала себя в безопасности и, наверное, всю жизнь этого искала. И речь не просто об отсутствии физической угрозы, а о возможности быть собой – уязвимой и несовершенной.

А дает ее любовь.

Настоящая, без условий и ожиданий. Та, что пробьется сквозь мою защиту, доберется до сердца и увидит меня настоящую. Которая останется со мной, несмотря на все трудности.

И тогда смыслом жизни для меня станет – защитить эту любовь и все, что она мне даст. Совместную жизнь, детей или что-то еще. Будь я любима и в безопасности, я бы сделала все, что в моих силах, чтобы сохранить это.

Конечно, если Орден не убьет нас раньше.

– Смысл быть непристойно богатым, если моя девушка не позволяет мне дарить ей подарки, – обиженно бурчит Ксавье. – И что же такое ты хочешь, чего, по-твоему, я не смогу купить?

Я прикусываю губы и качаю головой.

– Делайла…

Голос у него сочит опасностью, и я опускаю глаза. Понимаю, что он злится, но не осмеливаюсь поделиться с ним своими тайными мыслями.

Простой и в то же время такой сложный вопрос висит в воздухе, а я пытаюсь разобраться в своих перепутанных потребностях и желаниях. Мне не деньги нужны, не вещи, а нечто страстное и интимное.

Он сверлит меня взглядом, словно пытается рассмотреть скачущие в голове мысли.

– Думаешь, я буду над тобой смеяться?

– Надеюсь, что нет.

– Так и есть, – обещает он. – Все, что важно тебе, важно и мне.

Поднимаю на него глаза. Он пристально смотрит, принуждая признаться в том, в чем я пока не готова. И все же, заметив решительную морщинку у него на лбу, я сдаюсь.

– В детстве у меня ни черта не было, – начинаю я, – поэтому я никогда особо и не мечтала