Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— за всю жизнь так много не думал, как за последние дни, — Господин вместе с Мианой ковырялись в песке. Миана, правда, больше возилась в сыпучих одеждах самого Господина. Того не волновало, что мелкая делала с его плащом, главное, что домики не трогала.

По Рото-Ё быстро разошлась весть, что новый жрец песчаного Господина — утерянный сын Ша-нора-хи. Мхян хотел было тихонько пройтись по поселению, благо препятствий к передвижению ему никто не чинил, но маячивший за спиной Господин очень уж в глаза бросался, и жители испуганно разбегались с пути нового жреца. Потребовалось три дня, чтобы любопытство стало сильнее страха. Песчаный Господин не так часто являл себя простым смертным, обычная жизнь его не интересовала, и было ужасно интересно, хоть и страшно, взглянуть на него поближе, да и мальчишка-жрец, постоянно таскающийся с маленьким ребёнком на руках, тоже привлекал внимание.

Жители относились к Мхяну с настороженной почтительностью. С одной стороны, предшественник его снискал себе дурную славу, с другой стороны, Господин его хоть и не участвует в жизни смертных, считается одним из сильнейших Господ Хоётора. Прежнего жреца это, правда, не защитило, но за ним песчаный Господин не ходил и своё расположение — Мхян очень надеялся, что это всё-таки расположение — не выказывал. Присматривались жители к нему. И Мхян всеми силами играл роль добродушного, но не очень сообразительного парня. Кланялся всем, улыбался, вёл себя очень и очень вежливо. Нарий бы подивился, узнай он, как Мхяну пригодилась его наука.

Мхян думал, что из-за «папаши» к нему будут относиться с большим почтением, но к своему удивлению, понял, что Ша-нора-хи не пользовался особой любовью населения, а кое-кто даже смел в открытую насмешничать. В Рото-Ё к жрецам и шаманам относились с большей свободой, чем на юге Хоётора. Мхян и припомнить не мог, чтобы за два года соглядатайской службы сталкивался с пренебрежительным отношением хоёторцев к жрецам. А тут и скрывать особо не пытались. Но вот его сына, Ша-ван-ха, очень уважали.

Мхян сперва думал, что это из-за «папенькиной» надменности, сухости и ворчливости. Девок против воли, как покойный Е-мин-х, тот вроде бы не портил. Как оказалось, плохой характер был лишь поводом не сочувствовать высокомерному жрецу, а причиной насмешек было иное.

Болтать с Мхяном, пока за спиной маячит Господин, никто не отваживался. Но нашлась в Рото-Ё парочка слепых бабулек. Из-за болезней и старости дел у них никаких не было, а из-за отсутствия зрения желание слушать и болтать обострилось сверх меры. Сидеть на скамеечке и сплетничать могли день-деньской. Мхян иногда присоединялся, бабули были рады чужим ушам, особенно ушам молоденького жреца, который приносил с собой маленькую сестричку и с радостью позволял слепым бабкам нянчиться с ней.

— Ой, Мян, — в подрагивающем, порой срывающемся голосе бабушки Бо-нари послышалось сочувствие, — ты отцу своему не очень-то верь. И братцу тоже.

— Не верить? — удивлённо переспросить Мхян. Нет, он знал, что те его нагло обманывают, пользуются простотой добродушного парня, но интересно послушать и версию бабок. Те точно знают про его «родичей» куда больше.

— Ша-нора-хи стал главным лет триста назад… — начала было бабка Бо-нари, но бабушка И-вар пихнула её локтем в сухонький бочок. — Чего ты? Ой, да Мян не станет им языком трепать. Он парень добрый. Зачем ему чинить зло старухам, которые уже почти ушли на перерождение? И да учинит если, мало ли мы пожили?

Бабки необыкновенно походили друг на друга. Обе сухонькие, невысокого росточка, веки почти полностью опущены, а личики скукожены. Сидели на скамеечке обычно прижавшись друг к дружке, как два сморщенных гриба на пеньке.

— Твоя правда, — прошамкала И-вар.

— Так вот, отец твой главным жрецом стал лет триста назад, а до этого простым ходил. Он со своим Господином много битв пережил, трое врат сменил, пока до нас не дошёл. И у нас в бою сместил и вытурил из города прежнего главного Господина, тот вынужден был занять другие врата. Мужчина он не очень приятный, зла от него особого не видели, но и любить не любили. Лет шестьдесят назад случилось, что Господин его зачем-то тронул твоего Господина… Наши всякое болтают, никто точно не знает, чем он его из себя вывел, но песчаный бока ему знатно намял, причём на глазах смертных. А у нас как: если один Господин сильнее другого, он главнее. Только песчаному всё равно на эти почести, так что Господин твоего отца одним из главных и остался, но народ-то теперь шепчется, что не Ша-нора-хи, а Ша-нора-х.

— Может, и повеличали бы жреца песчаного главным, — вступила бабка И-вар, — но если Ша-нора-хи просто недолюбливают, то Е-мин-ха откровенно не любили. Он важничал, конечно, но поддержки не дождался. А тут ты появился. Смотри, как бы папаша в тебе соперника своему положению не увидел.

Пока «отец» относился к нему весьма и весьма приязненно. Явно тяготился ролью, но старался уделять Мхяну внимание. Тот в свою очередь разыгрывал очень понимающего сына, который знает, что отец его оборотень занятой, и не требует, чтобы тот был с ним ежечасно. В тайне даже надеется на обратное. Ша-ван-х тоже относился к Мхяну довольно мягко, хоть и холодно. Его жена, По-нари, единственная, кто утратил к Мхяну расположение после того, как тот стал сыном главного жреца. Парень подозревал, что Ша-ван-х не стал говорить жене правду, и та переживала, что Мхян потеснит её мужа в борьбе за блага, которые мог дать своим детям Ша-нора-хи.

Но на Миану её неприязнь не распространялась. Её дочка была несильно младше Мианы, и По-нари глубоко сочувствовала малышке, оставшейся в таком нежном возрасте без матери. У них с Мхяном дело порой чуть ли не до драки доходило, и парень едва ли не силой выдирал малышку из рук женщины после кормления. По-нари — да и не только она — не понимала, почему Мхян постоянно таскает сестру с собой, но он постоянно повторял: «Мой сестра, мой забот!» — и глупо хлопал глазами.

Мхян узнал также, что в Рото-Ё есть ещё два жреца. Но один за какой-то надобностью уехал на юг Хоётора, а вот второй, самый-самый главный из главных жрецов, вроде бы и не уехал, но его не было. Непонятная какая-то история. Мхян и так неважно язык знал, а местные ещё говорили загадочно, намёками, тонкость которых понять было очень сложно.

Но лучше было бы сделать ноги до знакомства с этим неведомым главным из главных. Увы, до южной границы от Рото-Ё было далеко. Теперь Мхян знал это точно. Летающих