Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Хорошо ещё, что ты на самом деле казну не трогал, — покачал головой Нарий.

Вместо того чтобы кивнуть, Хабдир виновато сжался и окинул присутствующих вороватым взглядом. Лирка непонимающе на него посмотрела, хотя на самом деле поняла, просто не захотела верить. Нарий оторопело вытаращил глаза, даже у Ёриха заплывший глаз открылся почти до размеров нормального.

Первым отошёл от оцепенения Онт. Быстро взглянув на дверь, он задрал брови едва ли не до середины лба. Хабдир неохотно качнул подбородком, и Лирка, вцепившись в собственные волосы, издала беззвучный вопль отчаяния.

«Гы-гыа-а-а-а-а, — бессовестно ликовал Иррес. — А я говорил, что он может!»

Вехна обеими руками покрутил пальцами у висков, смотря на вилария с ужасом. Мхян с открытым ртом переводил взгляд то на Хабдира, то на мечущуюся по комнате Лирку. Женщина с искажённым от ярости лицом остановилась и, ткнув пальцем в командира, знаками показала, как трясёт его, а затем душит. Нарий одними губами высказывал Хабдиру своё мнение, и тот отвернулся, чтобы «не слышать». По губам-то почти все в отряде читать умели. Быстро открыв дверь, Сендар осмотрел коридор, убеждаясь, что никого нет, вновь закрыл её и уставился на командира. Тот устало вздохнул и едва слышно произнёс:

— Казну взял не я.

— Тогда чего ты нас пугаешь⁈ — не выдержал Нарий, срываясь на полушёпот.

— Но я знаю, где она лежит.

Члены отряда обменялись напряжёнными взглядами.

— Даже я такую дичь не творил, — с укором протянул Ёрих.

Все присутствующие, кроме Сендара, не сговариваясь, крепко сбились вокруг Хабдира, чтобы тому не пришлось повышать голос. Даже Ханён высунул нос из-под кровати.

— Я про Ярого не соврал, — продолжил Хабдир. — Мариш незадолго до этого позволил ему отсоединиться. На самом деле он таким образом от него избавился. Убил бы, да Маришу на тот момент были нужны все, кто хоть какой-то вес среди оборотней имел. Вот он и отправил Ярого на вольные хлеба, чтобы потом нагулянную им банду себе забрать. А у того свои ребята остались среди оборотней Мариша. Вот они-то на меня и напали.

— Так чего ты голову всем морочишь⁈ — злился Нарий.

Когда в отряде кто-то вытворял что-то непотребное, больше всех злились виларий, Нарий и Лирка. Но впервые виларий оказался на другой стороне, и Нарий с Лиркой были готовы его растерзать.

Вид у Хабдира стал совсем несчастным.

— Среди них брат мой был. В спину нож воткнул, когда я ею повернулся.

Накал напряжения вмиг снизился. Повисло неловкое, сочувствующее молчание.

— Но я на второй день их нагнал и даже раненый всех положил, — продолжил виларий. — Ну, кроме брата. Рука не поднялась. Это ж я его за собой к Маришу потащил, а потом отказывался замечать, что переменился братец сильно. Припугнул, что всё Маришу расскажу, и велел убираться подальше. Даже не знаю, что сейчас с ним.

Все немного помолчали, словно отдавая дань погубленной братской связи, и Нарий вновь спросил:

— А казна?

Хабдир нахмурился.

— Перепрятал. Подумал, посмотрел, во что брат превратился, во что сам превращаюсь, кто с Маришем идёт, и решил, что не за это я бороться хотел. Остановить Мариша я не мог. Да и не хотел, если честно. Но и деньги эти ему не надо бы иметь. Нечего боли его ядовитой средства̀ давать, а то он в ней и правда всю Салею утопить может.

— Я даже не знаю, что с этим делать, — Лирка закрыла лицо ладонями.

«Оставить на развитие молодой семьи!»

«Помолчи, Иррес», — попросил господин Наэш.

— Сохвой больше не называешься, — строго распорядился Нарий. — А то ещё братец твой объявится, все планы по обретению имени порушит.

— Думаешь, хайнес не узнает про его прошлое? — тон Лирки звучал безнадёжно.

— А думаешь, узнает? — обеспокоился вредитель.

— Этот вынюхает, — с досадой протянула женщина.

— Так давайте я того… выйду… — договорить Хабдир не смог. Слова застряли в горле под злющим взглядом магички.

— Нас и так десять! Куда вы ещё собрались?

— Как десять? — обомлел виларий. — Неужто кто-то из ребят в пути погиб? Леший? Исешка? Боги! Золотинка дороги не перенесла?

— Да что ж ты как бабка зачастил? — с досадой протянул Нарий. — Золотинку род Вотых удочерил. Господин Руахаш в ней свою дочь увидел.

— Да ты что⁈ — поразился Хабдир. — Сами Вотые? Нашу Золотиночку? Повезло малышке. Хорошая ей судьба выпала. С самого рождения боги своей милостью не оставляют!

— А вот нас оставляют, — Вехна вздохнул. — Где мы сейчас одиннадцатого найдём? Не первого же попавшегося бродягу брать?

Лирку, откровенно говоря, сейчас больше всего интересовала казна. Она лихорадочно пыталась сообразить, какой выход найти. И да, вряд ли Сильнейший пропустит такой пикантный момент из прошлого вилария Хабдира. Ей так и чудился ехидный прищур золотистых глаз и вкрадчивое: «Так-так… И что мне с вами делать?»

— Не надо никого искать. Нас и так одиннадцать, — Нарий скривился.

На него непонимающе посмотрели, а Ёрих за его спиной прям напрягся.

— Я пойду за одиннадцатого. Завтра из семьи Шолый выйду, и можно меня в список нашей семьи вносить.

— Ты что… — начал было возмущённо виларий, но Ёрих посмотрел на него страшными глазами, а Нарий едва не оскалился. И было в выражении лица последнего что-то отчаянное, даже обиженное. — Ты прямо сейчас-то от имени не отказывайся, с плеча не руби. Исешка и Леший ещё не вернулись. Вдруг с ним того… случилось что-то в дороге. И плакала наша возможность получить имя, а ты от своего уже отказался. Кто ж нас потом из передряг вытаскивать будет? Нас-то, безымянных, особо не слушают, а тебе хоть слово дают!

Напряжённые плечи вредителя слегка расслабились, а Ёрих ещё и похлопал его ободряюще по спине:

— И будешь ты Жра̀лым!

— Да хоть Ры̀лым, — не расстроился Нарий.

Онт одними глазами спросил у Ёриха, что происходит, а тот едва заметно отмахнулся, мол, потом.

Но решение Нария будто добавило тепла в комнату. Присутствующие таили в уголках губ улыбки и смущённо топтались, явно сдерживая желание подойти и тоже похлопать Нария по спине. Несмотря на своё сильное отличие от всех членов отряда, Нарий никогда не стоял особняком, не был чужим среди них. Он никогда не отстранялся от проблем, наравне с остальными нёс тяготы службы, даже за выпивоху Ёриха заступался вместе со всеми и вместе со всеми платил за утерянного дракона. Конечно, никто не предлагал ему войти в их семью, ведь у него есть своё имя. Хорошее имя, имя с историей, со славными предками. Мог ли кто-то просить отказаться от такого?

А тут он сам