Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

собой дивное зрелище. Девы гор, в отличие от женщин равнин, длинные юбки не носили, вышитый край подола опускался чуть ниже колена, позволяя любоваться затейливой цветастой вышивкой на мягких сапожках, а иногда, если ткань задиралась, и штанами, мягкими складками обрисовывавшими соблазнительные силуэты бёдер. Мадиш уверял, что штаны на женщине даже лучше панталон, ибо подстёгивали воображение и оставляли простор для фантазий. Верхнюю часть наряда составляли короткие куртки с высоким воротником и косым запа́хом, но их обычно закрывали платки, столь длинные, что они окутывали фигуру красным плотным маревом до середины бедра. Сейчас, в столь жаркую погоду, многие девушки сбросили платки с плеч и повязали на талию. Более стеснительные продолжали кутаться и с видимой завистью смотреть на смелых подруг, чьи многочисленные косы шаловливыми змейками перетекали с плеч на грудь и с груди на плечи и спину. Медный звон множества обережных монет, нашитых на платки, сплетался с серебристыми переливами девичьего смеха, и девушки гор казались выходцами из совершенно другого мира. Яркими бабочками, вылетевшими на свободу и резвящимися под лучами горячего солнца.

Лирка опомнилась, подошла ближе и отвесила Мхяну и Ханёну по лёгкому подзатыльнику.

— Хоть бы утайкой смотрели, — попеняла она им, — чем так бесстыже пялиться.

Те не обиделись, только потёрли ушибленные места и глаз от дивного зрелища не оторвали.

— Мама, а кто это? — спросил очарованный Ханён.

— Вероятно, хаги с Сумеречных гор.

Майяри писала, что в её общине, переселённой на равнину, стало появляться больше девушек, которые вопреки воле родителей хотели учиться, ну или просто хоть что-то делать, кроме как замуж выходить. Даже у парней не было такой тяги к знаниям, те чаще уходили из общины на заработки. Может, и девушки уходили бы, но, воспитанные в строгом подчинении родителям, чтобы потом так же беспрекословно подчиняться мужу, они боялись столь смело менять свою жизнь и тянулись к уже опробованному другими безопасному пути изменений — просили старейшину Майяри отправить их в школу.

— Такие красивые, — у сына чёрные глазёнки блестели как озёрные глади.

— Ага, — тупо согласился с ним Мхян.

Если смотреть беспристрастно, то не столь красивые, сколько диковинные. Кроме того, выросшие в строгих традициях, которые предписывали правила каждой стороне быта, но давали небольшую отдушину во внешнем виде, девы гор украшали себя с беззастенчивой откровенностью. Так, как хотелось каждой из них. Отчего они, одетые в одинаковые цвета, казались совершенно разными и удивляли и привлекали по-разному.

— А это нашли ученицы-хаги с лекарского отделения! — донёсся бодрый голос мастера Жейша. — Позвольте представить мастера Лозѐна. Он тоже хаги… кхм… но не с гор.

Девушки заволновались и не сговариваясь встревоженной кучкой переместились за спину усталого мужчины. Лирка проследила за их взглядами и с беззвучными охом присела.

Рядом с мастером Жейшем в сопровождении Саврия и ещё парочки оборотней шёл хайнес.

— В кусты! — прошипела Лирка и пихнула мальчишек в указанном направлении.

Повалившись вслед за ними на траву, женщина раздражённо уставилась на довольного Сильнейшего, который осматривался с такой радостью, словно лекарь ему с утра что-то для настроения дал. Одетый в самые простые рубашку, штаны и сапоги, он вызвал у Лирки новый прилив раздражения уже своим непритязательным видом. Неужели сложно одеться согласно статусу? Вот золотая и серебряная нить на его дорогих камзолах так на солнце блестит, что издали можно узнать богатого мужчину. А тут посмотришь и не поймёшь, то ли знатный господин, то ли конвоируют кого-то!

— А ты чего от него прячешься? — Ханён подозрительно на неё прищурился. — Он тебя обидел?

— Нет! — теперь Лирка досадовала на себя за излишнюю эмоциональность. Действительно, чего она в кусты бросилась? — Я не хочу встречаться с работой на отдыхе.

— А от хавария Геда ты не пряталась, — растерянный Ханён не стал упрекать мать в неискренности. Лжи в её словах он не почуял.

— Хаварий Гед не хайнес, — Мхян с интересом наблюдал за Сильнейшим и его сопровождением.

— Какие милые дети, — оценил господин Узээриш представленных девушек.

— Ползите, — велела Лирка, когда поняла, что мужчины приближаются к ним.

Кусты тянулись вдоль дорожки, и под их прикрытием можно было добраться до угла общежития лекарей — по крайней мере раньше это было их общежитие, — а дальше уже через полигон выйти к другим воротам и в город, подальше от монаршей особы. Лирка пропустила мальчишек вперёд, зло хлопнула обоих по откляченным задам — ладно Ханён, но Мхян-то давно должен был научиться нормально ползать — и двинулась следом.

Они успели проползти только половину пути, когда грянул оглушительный рык откуда-то со стороны учебного корпуса.

— А ну иди сюда, дрянь!

Лирка на мгновение замерла, узнав голос мастера Илиша. Почему-то она сперва испугалась, что он зовёт её. Потом сообразила, что ни в чём не виновата, и зашипела на Мхяна и Ханёна, чтобы ползли быстрее. Раздавшиеся истеричные визги подхлестнули мальчишек лучше слов, и они, уже особо не скрываясь, на четвереньках заспешили к углу общежития. Лирка слегка притормозила. Её остановила мысль о хайнесе: достаточно ли хорошо его охраняют, а то, может, лучше вернуться? Тьфу ты! Как же Ирреса порой не хватает!

— Хья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — от пронзительного крика, прокатившегося по территории, на голове зашевелились волосы.

— Илиш, нет! — в отчаянии зарычал директор.

Лирка похолодела. Память услужливо выудила воспоминание многолетней давности, и девушка, сглотнув, обернулась.

Из-за корпуса как раз вылетела она, химера! Хоть Лирка уже видела этот двухголовый кошмар, на несколько десятков секунд она всё же замерла.

Прямо перед ней, залихватски перескакивая через кусты, нёсся… господин Орлид. Выражение лица у него было ликующе-злорадным, и бежал он вполне продуманно, ближе к стволам деревьев, где крылатой химере развернуться было сложно.

Крылатая тварь размером с ездового дракона издала ещё один разъярённый крик и с треском приземлилась прямо в крону дерева. Снаружи остались торчать только слепящие огромные крылья с красно-оранжево-жёлтыми перьями. Змеиная голова на длинной тонкой шее вынырнула из кроны снизу, а драконья с красными гребнями и пламенной гривой проломилась через ветви где-то по центру. Орлид нёсся прочь как лошадь на скачках, только волосы развевались. Увидев, что добыча уходит, химера завизжала, как кнутом хлестнула длинным чешуйчатым хвостом и завозилась, всем своим гибким кошачьим, покрытым оранжево-рыжей шерстью телом выворачиваясь из цепкой хватки сучьев.

Орлид наконец заметил на своём пути разъярённого директора и малость удивлённого, но заинтригованного хайнеса и, выругавшись, сменил направление. Пересёк дорожку и одним прыжком перескочил через кусты, чтобы тут же запнуться о ноги не успевшей уползти Лирки и покатиться на траву. Химера с ликующим воплем ринулась вниз, выставив вперёд все четыре