Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

блеклые брови мастер. — Ты перепутал усиление и мощность и сейчас рассказываешь мне про влияние тяжести при расчётах, хотя этот показатель в теории Доафф не учитывается. Где применяется теория Доафф?

— Обычно для заклятия щитов для отражения магических атак, — расстроенно отозвался парень.

— А твои расчёты подходят, только чтобы ночной горшок заклясть, чтобы в него посрать не могли. И сдвинуть с места тоже.

Лирка от души сочувствовала собрату по несчастью. Мастер Илиш никогда не жалел учеников, за ошибки разносил в пух и прах, не стесняясь в словах и выражениях. Чуть деликатнее он вёл себя только с ученицами, не столь крепко выражался и даже пытался выбирать выражения. С ней он тоже особо не церемонился.

Но вот в конце четвёртого года обучения именно к ней стал относиться куда ласковее… Лирка невольно поёжилась от набежавшего озноба.

— Твоё счастье, что у меня сегодня прямой приказ от директора быть понимающим, милосердным и нежным, — мастер поморщился, словно его малость подташнивало. — Сдал, свободен. Будешь отвечать так на занятиях или, не дай Хрибный, на полугодовом экзамене, и я организую тебе второй вылет из школы.

— Я… Нет, я буду стараться! — горячо пообещал оборотень, подскакивая с места. — Спаси…

— Иди отсюда, пока у меня добро не закончилось, — сквозь зубы процедил преподаватель и ткнул тонким пальцем в сторону двери.

Парень торопливо выскочил, боясь, что преподаватель передумает, — а тот мог! — и мастер Илиш тонко улыбнулся похолодевшей Лирке.

— А теперь моя бывшая любимая ученица. С нетерпением жду тебя, — мужчина почти ласково похлопал по столешнице напротив себя.

«Иррес, уходим», — распорядился господин Наэш.

Склизкий противный ком ухнул вниз по пищеводу, и у женщины от волнения скрутило живот. Вот вроде бы пришла без всякого страха, даже с надеждой, что сдать не выйдет, а сейчас поднимается с противной слабостью в коленях и опасением, что мастер её сожрёт. Ещё и слова эти про «бывшую любимую ученицу». Мастер словно зло какое-то от неё запомнил. Накатило давно забытое ощущение, что она слабая и глупая ученица, а не уже более-менее опытная женщина-маг.

Лирка подошла, села и протянула исписанный лист. Мастер издевательски приподнял брови, рассматривая её ответ.

— Благодарю за уважение, — и насмешливо пояснил, когда женщина растерянно распахнула глаза: — От тебя велели экзамен принять, даже если ты пустой лист сдашь.

— П-почему? — поразилась Лирка такой несправедливости.

И она не помнила, чтобы раньше мастер Илиш послушно исполнял подобные приказы. Она училась на первом году, когда по школе прогремел скандал. Сын какого-то высокородного семейства, бросивший учёбу на втором году и решивший, что готов вновь потратить время на самое скучное занятие в его жизни, не смог сдать экзамен по артефактологии. Вроде бы он был представителем какого-то ну очень знатного рода, потому что тогдашний директор господин Аврѐзий весьма неохотно, но пошёл на уступки и попробовал надавить на мастера Илиша. Ор был знатный! Артефактчик и без того обладал вздорным характером, и они с директором едва не сцепились в звериных обликах. Господин Аврезий потом долго попрекал мастера Илиша «драконом, который мог бы появиться у школы». В конце концов артефактчик, ехидно скалясь, сам подарил вожделенного дракона — вреднющего ящера, которого директор тут же прозвал Илишем. Подступиться к нему с седлом даже сам артефактчик не смог. В итоге на злюке Илише ученики тренировались избавляться от страха перед драконами.

Выходило не очень.

— Приказ хайнеса. Но я бы тебя и сам принял, без понуканий нашего дражейшего директора, — мастер пробежался глазами по её ответу и перевернул лист, дочитывая. — Как-никак любимая ученица, пусть и бывшая.

Лирка не удержалась и потёрлась зазудевшим шрамом о плечо.

— Бросить учёбу на последнем году… Ты меня сильно разочаровала, — протянул оборотень, продолжая изучать ответ. Даже зачеркнул что-то.

Лирка решила, что лучше промолчать, и продолжила рассматривать преподавателя. Сейчас, спустя время и некоторые события, она разглядывала мастера с определённым интересом, стараясь высмотреть в его облике черты, указывавшие на сущность химеры. Но ничего особенно примечательного, того, что выделяло бы именно его зверя, не замечала. Ну, кроме характера.

Высокий и худощавый мастер был довольно тонкокостным и больше походил на оборотня из птиц. Впечатление усиливали тонкие черты слегка вытянутого лица и глубоко посаженные поразительной чистоты и глубины голубые глаза. В сочетании с малость горбатым носом его лицо больше выдавало родство с орлами, чем с химерами. В особенности с тем огненно-рыжим ужасом, который Лирке как-то довелось видеть. Словно в противоположность своему зверю господин Илиш яркими цветами во внешности не отличался. Бледнокожий, с не очень густыми светло-русыми волосами, небрежный хвост из которых опускался до середины груди.

— Не так уж и паршиво, — прохрипел мастер, откладывая лист. В его исполнении почти комплимент. — А могло быть и лучше, если бы чью-то дурную голову не понесло невесть куда.

Лирка невольно скользнула взглядом по горизонтальному шраму, пересекавшему горло мастера. Сколько по школе гуляло слухов и предположении о происхождении этой тонкой блеклой полосы…

— Я всегда говорил, что у юных барышень ветер в голове гуляет и дозволять им принимать серьёзные решения никак нельзя. Особенно если у них есть хоть какой-то талант к обучению. Моя бы воля, и ты бы не только отучилась, но и пошла в личные ученицы мастера Резвѐра.

— Как будто юноши более рассудительны, — слегка обиделась за весь женский род Лирка.

Мастер Илиш издевательски рассмеялся.

— У этих ветер ещё пару сотен лет гуляет. Но ты уже тогда казалась серьёзной и рассудительной девочкой, а затем, как какая-то легкомысленная девица с лекарского отделения, выскочила замуж и преданно укатила куда-то за столь же безмозглым мужем. И что в итоге? — он беззастенчиво кивнул на тусклый брачный браслет. — Ну вышла замуж! Все мы горазды на глупости, экая беда. Доучилась бы, а муж, раз ему так припёрло, ехал бы один, куда ему нужно. И вряд ли поехал бы. Повозмущался и посидел бы с тобой годик в столице.

Мастера нисколько не смущало, что его слова могли задеть, всколыхнуть болезненные воспоминания об умершем. Сочувствовать и гладить по головке он не собирался.

— Ещё и в приграничье сунулась. Так что ты больше не любимая ученица, — господин Илиш пронзительно посмотрел на Лирку, и та отвела глаза раньше, чем поняла, что делает.

Любимой ученицей артефактчика Лирке и раньше не очень нравилось быть, хотя ей не прошлось ходить в этом статусе долго.

— Не хочу с тебя спрашивать практику по вопросу, — мастер поморщился и отодвинул лист с ответом в сторону. — Уверен, на службе мастерила артефакты. Рассказывай, что и с каким успехом.