Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Провёл обеими ладонями по лицу, напряжение осело тяжестью в плечах и шее, сковывая мышцы. И уже не нужна была никакая вечность, если я так глупо поступил, едва не потеряв Микэль.

Вечность с истинной… Её надо заслужить своими поступками, словом. Своим выбором. Я знал это, видел в глазах Микэль и вчера, и позавчера. Она нуждалась во времени, в возможности узнать «нас» открыто, а не через призму связи. И я собирался дать ей всё это. Я хотел это сделать!

Но попался на первую же подначку, как неоперившийся юнец, впервые вышедший на поле боя.

Наступил на горло своим же принципам, о которых так громко и праведно заявлял воинам. Великий борец за возрождение традиций, за новый путь драконорождённых. И что получил в итоге? Страх в глазах женщины, которая должна была видеть во мне защиту и опору, того, кому можно довериться без оглядки.

Я схватил письмо брата, смял в кулаке и швырнул комок в угол палатки. Бессмысленный и детский жест, но он принёс облегчение, выпустив хоть каплю накопившегося напряжения.

Мне нужно было поговорить с Микэль как можно скорее.

Нужно было снять браслет, вернуть ей свободу выбора, хотя всё внутри рычало протестом при одной мысли об этом. Все во мне сопротивлялось идее разорвать связь. Но я не имел права поступать так с ней, навязывать ей то, к чему баронесса не была готова.

Я ведь собирался завоёвывать её сердце постепенно, шаг за шагом, рассказывать о наших традициях и их смысле. А не повязывать её, как самку, на глазах у стаи воинов, жаждущих доказательств того, что старые порядки мертвы.

Полог палатки зашуршал, приоткрываясь и впуская внутрь прохладный воздух. В проёме показалась тёмная голова Дерека, но он не вошёл сразу, замерев на пороге.

— Я войду? — с усмешкой поинтересовался друг, явно оценивая моё состояние по выражению лица.

— Уже вошёл, — проворчал. — Так что заканчивай церемониться и говори, что там у тебя.

— У тебя гостья, — произнёс Дерек с издёвкой.

Я уже открыл рот, собираясь рявкнуть, что гони, мол, всех к мраку и не беспокой меня. Но мысль оборвалась на полуслове, до меня дошёл смысл сказанного.

Гостья. В военном лагере, поздним вечером.

Микэль⁈

Резко вскочил, оборачиваясь к застывшему другу. Дерек выглядел внешне спокойным и даже расслабленным, но я читал его достаточно долго, больше столетия совместных сражений. Он явно был чем-то недоволен.

— Баронесса? — уточнил, хотя ответ уже знал по выражению его лица.

— Да, — Дерек помолчал, как будто решая, стоит ли говорить дальше. — И советую тебе спросить её о том, что случилось по дороге к палатке. И о том, что она услышала от наших… людей.

Я нахмурился. Что это должно значить? Но кивнул, показывая, что понял предупреждение.

Дерек исчез так же бесшумно, как появился, полог палатки опустился за ним. Я метнулся к проходу, но на полпути застыл, заставляя себя остановиться. Почему она не входит сразу? Передумала? Или ждёт какого-то приглашения, знака, что я готов её принять?

Сделал ещё один шаг, дыхание участилось. И я отодвинул полог сам, протягивая руку навстречу одинокой фигуре, стоящей в сгущающихся сумерках снаружи.

Свет факелов из палатки падал на её лицо неровными бликами, высвечивая одновременно и растерянность, и какую-то внутреннюю решимость, заставлявшую её держать спину прямо.

Её пальцы коснулись моей ладони, сжал их и потянул внутрь, в тепло натопленной палатки.

Микэль влетела прямо в мою грудь, потеряв равновесие на пороге. Замер, борясь с почти непреодолимым желанием обнять её, прижать к себе и больше никогда не отпускать, не давать уходить туда, где я не смогу защитить.

Но она уже отступала на шаг назад, высвобождаясь из нашей близости, оглядываясь по сторонам и изучая внутреннее убранство.

Я убрал руки за спину, сцепив пальцы в замок, чтобы не поддаться искушению. Так было безопаснее для нас обоих.

Потому что прикасаться к ней хотелось с такой силой, что приходилось физически напоминать себе о недавно данных себе обещаниях уважать её границы и выбор.

— Микэль… — начал я одновременно с:

— Генерал…

Мы замолчали синхронно, глядя друг на друга в тишине, нарушаемой только потрескиванием дров в жаровне.

Микэль стояла передо мной, обнимая себя за плечи, волосы её ещё не до конца высохли после ливня и падали на плечи тяжёлыми влажными прядями. Растерянная и прекрасная одновременно, моя и всё ещё недосягаемая.

И понимал я со всей очевидностью, что возможно Микэль была права тогда, несколько дней назад, когда насмехалась над самим понятием истинности, называя это просто влечением. Нет, я точно знал, что это не только притяжение плоти к плоти, не только магия крови, но…

Но с каждым прожитым рядом с ней днём эта связь раскрывалась под новым углом, показывая грани, о существовании которых я даже не подозревал за все свои долгие годы жизни. И когда мне начинало казаться, что сильнее тянуть уже просто не может, что я достиг предела возможного притяжения к этой женщине, я видел её — и воздух снова покидал лёгкие, оставляя меня задыхающимся в желании просто быть рядом.

— Прости, я перебил тебя, — произнёс, прочищая горло и показывая рукой на широкую лавку у дальней стенки палатки, подбитую сверху мягкой периной и застеленную покрывалом. — Проходи, присаживайся.

Микэль прошла мимо меня, оставляя за собой едва уловимый аромат дождя и вечерне прохлады. Я развернулся к жаровне, стараясь занять руки хоть каким-то делом, подбросил несколько поленьев в угли и приоткрыл пошире отвод для дыма в конусной верхушке палатки. Наблюдая, как языки пламени жадно набрасываются на свежее дерево, разгораются ярче.

Обернулся и поймал изучающий взгляд. Леди рассматривала меня так, словно пыталась разгадать какую-то загадку. Микэль быстро отвела глаза в сторону, будто я застал её за чем-то предосудительным.

За… подглядыванием.

Я понимал всем своим существом, что первый шаг в этом разговоре должен сделать я. Как генерал, как воин… Как мужчина. Тот, кто допустил ошибку и обязан её исправить, если это вообще ещё возможно.

Подошёл ближе и опустился перед ней на корточки, сознательно делая себя ниже и менее угрожающим. Меньше всего я желал ещё хоть раз увидеть в её взгляде страх. Микэль распахнула глаза от неожиданности такого жеста, губы её приоткрылись.

Я протянул руку, давая ей возможность отстраниться и отвергнуть прикосновение. И только когда она не отпрянула, осторожно взял её ладонь в свою. Она позволила этот контакт — а я позволил себе выдохнуть воздух, который, кажется, задержал ещё на пороге палатки.

— Микэль… — Имя прозвучало как молитва богам,