Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

которых мы давно перестали просить о чём-либо. — Я поступил бесчестно, когда поставил тебя перед выбором при свидетелях, не подготовив заранее, не объяснив тебе всего, — сжал её пальцы чуть крепче, но всё ещё бережно. — Мне нет оправданий, и я не буду их искать. Какими бы ни были мои причины, какие бы цели я ни преследовал, но я не имел права подвергать тебя такому испытанию на глазах у всех. — Помолчал, собираясь с мыслями, скользя взглядом по ее бледному лицу. Микэль выглядела усталой. Чем она занималась? Какие у нее проблемы? Я до боли хотел стать частью её жизни. — И если ты дашь мне шанс на взаимность, на то, чтобы начать всё заново и сделать правильно, я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать. Про себя, мой народ и его историю, наши обычаи и их смысл, про традиции, которые мы пытаемся возродить. Моё предложение про ухаживание, намерение добиваться тебя — это не просто слова. Я хочу этого всем сердцем. Я буду учитывать твои желания во всём. Вернее, даже не так, — покачал головой. — Ты будешь стоять у меня на первом месте, выше моих собственных желаний. Я больше не допущу подобной ошибки, даю тебе слово драконорожденного.

Замолчал, ожидая хоть какого-то ответа. Напряжение росло с каждой секундой.

Микэль молчала, рассматривая наши сцепленные руки. И только сейчас, следуя за её взглядом, я заметил на запястье браслет. Мой браслет, всё ещё обвивающий её кожаным плетением.

Она не сняла его, не попыталась разрезать. Неужели она… Боги…!

— Кайлас… — пробормотала Микэль. — Как снять браслет?

Всё внутри в одно мгновение застыло, превратилось из солнечного сияния в лёд. Ни продохнуть, ни пошевелиться, ни сделать вдох.

Она хотела снять его… Вот зачем она пришла.

Конечно же. А на что ты надеялся, глупец? Что она каким-то чудом простит тебе это утро? Что забудет тот страх, когда увидела в тебе опасность, а не защиту?

Начинай всё сначала, с самого начала, с первого шага. Если вообще тебе позволят попробовать ещё раз. Будешь собакой волочиться за ней. Или сдохнуть тебе без неё.

Я сжал зубы, кивнув, потянулся к её запястью, пальцы нащупали плетение узла, который я завязал утром. Каждое движение, ослабляющее переплетение, отзывалось острой болью глубоко внутри. Как будто я не браслет с руки истинной снимал, а кожу со своего тела сдирал полосами.

Ослабил последний виток ритуального узла. Кожаное плетение соскользнуло с её руки, бусины позвякивали друг о друга. Смотрел, застыв, на эти камни, которые добывал собственными руками в горах на севере княжества, рискуя жизнью в пещерах, на выделанную особым способом кожу, над которой работал долгие месяцы, на сложный узор плетения, которому учился ещё в юности.

Вот тебе жестокий урок — слушать свою женщину и её желания, а не поддаваться на провокации чужаков.

И тут на мою щёку неожиданно легла ладонь Микэль. Я моментально поднял взгляд, встречаясь с её серьёзными глазами. Она смотрела на меня с такой пронзительной серьёзностью и внутренней силой, что дыхание на мгновение сбилось с ритма.

Смогу ли я когда-нибудь заслужить не чувства?

— Прости меня, Кайлас, — прошептала она, а я едва не подавился воздухом от неожиданности этих слов.

Я нахмурился, перебивая её:

— Тебе не за что просить прощения у меня, слышишь? Ты имела право отказать, я должен был сразу же снять браслет и не заставлять тебя носить его ни секунды после твоего отказа, и…

Но тут Микэль накрыла мой рот ладонью, заставляя замолчать на полуслове. Я удивлённо выдохнул в её пальцы, и она вздрогнула от прикосновения моего дыхания к её коже, но руку не убрала.

— Я же не перебивала тебя, генерал, — в её тоне послышались насмешливые, почти игривые нотки. — Так что уж будь добр выслушать и меня до конца.

Несколько раз кивнула под её ладонью, соглашаясь. Я был согласен на все, что угодно.

Только тогда Микэль убрала руку и снова обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от холода, которого в хорошо натопленной палатке точно не было. Мне до одури хотелось притянуть её в объятия, укрыть от всех страхов, но я жёстко обрубил эту мысль на корню.

— Прости меня, — повторила она, отводя взгляд куда-то в сторону, на стенку палатки. — Я не должна была поддаваться эмоциям и выяснять наши отношения при твоих людях. Не должна была подвергать твою репутацию удару, скандалу на глазах у всех, — Микэль прикусила нижнюю губу. — И… давай оставим всё это позади. Я долго думала обо всём произошедшем, много раз прокручивала в голове, пообщалась с сестрой Райнора, она мне… Бель рассказала некоторые вещи, которые помогли понять тебя. И я… — Микэль глубоко вздохнула. — Я хотела бы отрицать всю эту штуку с истинными парами, правда хотела бы. Но даже если её отрицать, я не хочу лгать — ни тебе, ни самой себе. Поэтому…

Она замолчала. В наступившей тишине я слышал только треск поленьев и собственное сердцебиение. Что она…

— Кайлас, ты мне нравишься, — выдохнула она быстрым порывом, словно боялась, что не решится сказать, если растянет фразу. — Нравишься как мужчина. Ммм… Как человек. Нравишься, не просто как… влечение.

Мир полетел в бездну.

Я был не в силах пошевелиться. Просто смотрел на истинную, жадно впитывая каждое слово, каждое еле заметное движение. Где-то на краю сознания поднялась ликующая волна, но я заставил себя не поддаваться ей раньше времени.

Она только что сказала, что я ей… нравлюсь?

— Поэтому я… — Микэль нервно теребила край рукава своего платья, волнуясь не меньше. — Я хотела, чтобы ты это знал. Сложись все это хоть чуть-чуть иначе, я бы… я бы, наверное, согласилась на твой браслет. — Она подняла на меня решительный взгляд. — Но раз уж всё так получилось, я не могу упустить этот шанс. Я бы хотела… хотела сама предложить тебе отношения.

— Отношения? — тут же переспросил, подаваясь вперёд и приподнимая бровь, пытаясь понять, что она вкладывает в это слово.

Эта немного сбивчивая тирада переполнила меня бурей чувств. Счастье накрыло болезненной волной. Но было и умиление от того, как леди старалась казаться уверенной, но всё равно выдавала своё волнение десятками мелких деталей.

— Да, отношения… — забормотала Микэль. — По моим понятиям, как я привыкла. Нооо… с твоим бонусом в виде истинности, если ты согласен на такой… компромисс.

Я наклонил голову набок, внимательно рассматривая её. Какая же она невероятная. Непредсказуемая и удивительная.

— Готов на любые твои условия, Микэль, — произнёс, улыбка сама собой начала растягивать губы. — Говори, что тебе нужно. И я