Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Я в порядке. Просто… устала, вот и все.

Олиш наклонился поближе и посмотрел на двух охотников, что прошли мимо, – они спорили о том, какие перья заставят копья лететь быстрее. А затем спросил:

– Лунная кровь твоя снова пришла?

– Что? – щеки запылали. – Почему ты об этом спрашиваешь?

Целитель стыдливо улыбнулся.

– Я ведь лекарь. И в мои обязанность входит также следить и за женскими болями. Лекарства от этой боли можно спрашивать не только у Уэй.

Я не могла взглянуть ему в глаза. Слишком уж эта тема казалось личной. Очень личной.

– Я… я не знала, что лунная кровь… э…

– Вернется? – Олиш мягко рассмеялся. – Каждый лунный цикл, Руна. Новая луна или полнолуние, но тело твое ослабевает, отдает силу им. Паллен рассказала мне, что случилось, когда у тебя впервые пошла кровь… то есть впервые с тех пор, как ты что-то помнишь, конечно. И мы все видели новые деревья, которые растут в травяном море так, словно всегда там были. Если ты почувствуешь, что кровь скоро снова пойдет, тебе нужно подготовиться…

– Я знаю, как собрать кошачий хвост, Уэй мне показала. И у меня еще остался кусок кроличьей шкурки, – я с трудом сглотнула.

Я и представить себе не могла, как вообще возможно обсуждать такие вещи.

– Я в порядке, Олиш.

– Хорошо. В таком случае… ты сейчас свободна? Или до конца дня время твое принадлежит Паллен или Солину?

– Что это ты делаешь с моей парой, Олиш?

Я замерла. По земле раскинулась длинная тень Актора: он подошел сзади. Солнце висело низко – сезоны менялись, и оно с каждым днем садилось все быстрее.

Олиш скрестил на груди руки – висевшая на талии сумка с лекарствами дернулась. Татуировка с пепельным пауком заблестела серебром на его груди.

– У меня к ней незаконченное дело.

– Что за дело? – спросил Актор, с подозрением глянув на меня. – Ты видел, сколько она работает? Если это очередной урок, то пусть она до конца дня отдыхает.

Актор повернулся ко мне, и голос его смягчился – мне стало неловко от такого внимания.

– Руна, ты ведь еле на ногах стоишь. Тебе нужно отдохнуть, – он протянул мне руку и прошептал: – Пойдем прогуляемся. Только ты и я. Я знаю местечко, где нас никто не потревожит. Там тихо и спокойно.

Я подалась назад.

– Нет, спасибо.

Брови Актора нахмурились над его черным взглядом.

– Ты не сможешь избегать меня все время. Фестиваль Аиум уже совсем скоро.

Я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть всем телом.

– Кто знает, может, к тому времени наша кровавая связь перестанет существовать.

– Перестанет?.. – Актор усмехнулся. – И кто ее сломает? Ты? Он? Это предсказано пламенем, Руна.

В его холодном тоне проскользнул гнев:

– Я был с тобой терпелив. Я старался показать тебе, что не так уж и плох…

– Если ты думаешь, что несколько прогулок до лупиков и мясо, которое Руна не ест, сотрут то, что ты сделал, Актор, то ты куда глупее, чем я думал, – Олиш протянул руку и поймал меня за запястье. – А теперь, если ты не против, я позаимствую твою пока-еще-не-пару.

Олиш утащил меня прочь – он ускорился, пройдя через центр деревни. Направлялись мы к лупику целителей, где они с Уэй работали весь день. Уголком глаза я заметила в траве дымную тень и втянула ртом воздух, когда появился Дарро – его обнаженная грудь напряглась, он сжал в гневе кулаки.

По всему выходило, что он слышал все, что сказал Актор. Глаза его задержались на руке Олиша, которая сжимала мою. Большая часть меня хотела подбежать к Дарро и броситься к нему в объятья.

Но другая часть – пустая, раненая – выбрала не причинять себе еще больше боли. Особенно боли от отказа. Я отвела взгляд от черных спутанных волос Дарро, от его полных агонии глаз и обратилась к Олишу:

– Откуда ты знаешь, что я не ем мясо?

Он рассмеялся и отпустил мою руку, но темпа не сбавил: посчитал, что я последую за ним.

– Ты забываешь о моем призвании, Руна. Что за целитель бы я был, если бы не присматривал как следует за своим племенем? Я знаю, у кого от какой еды болит живот, знаю, что за болезни ловят некоторых людей, если они не будут соблюдать правила. Лечение начинается не когда ты уже страдаешь. А тогда, когда симптомы еще даже не начали проявляться. И если мы можем некоторые симптомы задушить на корню – например, посоветовав человеку есть что-то конкретное или, наоборот, его избегать… что же, это сильно экономит время. Обеим сторонам.

– Я и не знала.

Олиш растянул губы в улыбке и нырнул в лупик, где меня лечили, когда нашли у реки. В жилище Солина меня перенесли на день позже, но тогда я все еще мало что понимала.

Держащие крышу кости стонали под весом такого большого количества высушенных трав. Некоторые съежились и уменьшились за долгое время и уже были готовы к употреблению, другие пока оставались свежими и зелеными. Очаг здесь был гораздо больше, чем в других лупиках, – чтобы хватило места для вырезанных из бизоньих черепов котелков, в которых настаивали и грели лекарства. Повсюду стояли чаши и банки, а полки просели под весом сложенных шкурок и сухожилий. Неподалеку от места, где сшивали раны и останавливали кровь, в чашках лежали костяные иглы, а в наполненных водой чашах – мокрые и гибкие жилы.

Жгучий запах трав и вяжущих средств защекотал ноздри. Сердце забилось быстрее – мне хотелось побольше узнать о мире целительства. Стать настоящим мастером в этом мире. Таким же хорошим лекарем, как и Олиш. Внимательно следить за жителями племени и ловить болезни до того, как они проявятся.

Уэй поднял взгляд от неглубокой чаши, в которой толкла толстой палкой оранжевый цветок. Она делала из него пасту. Миндалевидные глаза Уэй поймали мой взгляд, и она улыбнулась.

– Руна. Ты пришла поучиться?

– Вообще-то, она пришла сюда, потому что я ее об этом попросил, – пробормотал Олиш. – Я думал, ты сейчас разбираешься с инфекцией Улкана.

Уэй рассмеялась – ей удавалось делать это как-то по-особенному. Успокаивающе.

Сейчас я видела не только цвета воздуха, солнца, земли и реки… ауры смертных тоже стали доступны моему взору.

Над Олишем сиял бронзовый туман, полный добрых намерений и бескорыстного служения. Солин горел желтым огнем, который никогда не покидал его. А над Уэй гудел едва видимый розовый свет, от которого мне становилось так хорошо и спокойно.

Дарро же… я замерла.

Его аура была такой же, как его тени: вечная мгла