Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

В тысячу раз.

Боль промчалась по спине, сдавив каждую косточку, поцарапав ребра, а потом с силой ударила где-то в животе.

Меня будто бы прошило яростным копьем.

Я застонала и согнулась, позабыв о листе. Уткнулась кулаками пониже живота.

Паллен не двигалась.

Она наблюдала за тем, как я потею и охаю. Как меня прошивает новая волна агонии. Она все росла и росла, связывала, сжимала, изливалась меж ног.

Но в отличие от тех желаний, что пробуждал Дарро в моей крови, эта боль возникла не от похоти. Ее нельзя было унять чувственным касанием или умелым поцелуем.

Меня снова будто бы сжало посередине, а потом меж бедер пронесся мокрый, жаркий поток. Я покраснела от ужаса.

Опустила взгляд на колени, не в силах понять, что сейчас произошло. Но не могла же я приподнять оленью шкурку в присутствии Паллен?

Я закричала, когда очередная карательная волна прошила меня… меня замутило. Головная боль усилилась, череп будто бы раскалывало.

Паллен протянула руку и коснулась моего лба, стерев с него пот… а потом она повысила голос и обратилась к работающим у ив ученицам:

– Меко, Джилаа, вы можете идти. И заберите с собой то, над чем работаете.

Они тут же уважительно закивали и подчинились.

– Как прикажешь, Паллен, – девушки быстро собрали резные чаши и костяные подносы с ингредиентами, над которыми работали.

Аккуратно подняв их над землей, они молча ушли.

И как только девушки растворились вдали, Паллен подалась вперед и снова коснулась моего лба.

– Скажи, дитя. Что беспокоит тебя?

Я не могла ответить: страдания лишили меня слов. Они поселились внизу живота, яростные и жестокие. Я застонала и обхватила себя руками. В глазах поплыло, воздух вокруг меня будто бы шел волнами.

Я заморгала, покачала головой, пытаясь избавиться от танцующих перед глазами ленточек света и сияющих цветных нитей.

Но они не исчезли. Они становились все ярче.

Зеленые ауры появились над каждой ивовой веткой. Река журчала бирюзой и сапфирами. Солнце сияло туманным золотом. Земля пестрела всеми оттенками зелени и бронзы. Птицы проносились мимо, оставляя за собой фиолетовые, розовые, серебристые следы… их чириканье и трели я тоже видела. Музыка полнилась цветами, сияла мерцающими желтыми снежинками.

Мир ожил. Он становился все ярче и все четче с каждым приливом невыносимой боли.

Я застонала, когда между ног снова вылилось что-то мокрое. Все тело мое превратилось в печку.

Воздух, который я прежде не замечала, о котором прежде не думала, стал всем.

Он поглотил меня.

Его невероятная сила вбирала в себя все жизненные потоки. Он прятал в своей невидимости всех духов – ожившие растения, крылья и воду. Воздух укрывал нас всех, очищал наш дом, прятал существование, тек сквозь легкие и кровь так тихо, так бескорыстно. Он наградил бессмертных смертной жизнью.

«Ты начинаешь видеть, – зашептал в моей голове прохладный, чистый голос. – Видеть, что мы есть на самом деле. Что вы есть на самом деле. Что все мы связаны».

– Руна, – обеспокоенные слова Паллен звучали будто бы где-то очень далеко.

«Сдайся, – прошипел воздушный искрящий голос. – Позволь показать тебе то, что ты забыла».

Очередная волна боли будто бы располовинила меня.

Я закричала и упала вперед, прижалась лбом к золотистым коричневым и теплым коричным тонам земли.

Прогремел где-то еле слышный гром.

Боль закрепилась прямо у меня между ног… я больше не могла этого вытерпеть. И не смогу это пережить. По лицу потекли слезы: соленая вода бежала по щекам и впитывалась в усыпанную листьями землю.

Паллен охнула и начала молиться огню, едва не задыхаясь. Но шепот ее утонул в поднимающейся, ревущей, уничтожающей все на своем пути магии, которая взорвалась внутри меня.

Я упала набок.

Попыталась удержать сознание под этими ослепляющими, текущими словно кровь цветами.

Из грязи вокруг меня вдруг показались растения, которых я никогда прежде не видела. В небеса устремились кусты со спелыми ягодами. Травяное море задрожало, когда золотые зерна вдруг переплелись с деревьями, с веток которых чуть не сыпались фрукты.

Рядом выросло еще несколько деревьев: они окружили меня, ветки их покрывались новорожденной корой. Они тянулись и дрожали, корни их выползали из-под земли, а из почек гордо распускались листья. Цветы испускали ароматные запахи, вбирали в себя силу солнца.

Гром под землей становился все громче и громче – боль моя достигла пика безумия. Я хотела закричать…

Но потом… она вдруг исчезла. И мир затих.

Цвета и ауры растворились, снова спрятались.

Тяжело дыша, я медленно повела головой, сбросив прилипшие к щеке лепестки.

Паллен быстро села и сжала зубы. Ее окруженные морщинами глаза расширились так сильно, как только могли. Женщина не смотрела на выросшие вокруг меня растения. Она не отрывала взгляда от пчел, которые черно-желтым роем кружились над моей головой, словно увенчивая меня короной из прозрачных крыльев… облако их вдруг бросилось вперед, чтобы скорее опылить весь этот объявившийся пир.

Тишина Паллен пугала меня. Я уперлась руками в землю, чтобы подняться.

Вот только…

Я охнула: тишина, к которой я так привыкла, наполнилась вдруг множеством сердцебиений. Каждый сантиметр грязи и гниения засиял живостью и яркостью. Она трещала в свежих бутонах и в умирающих листьях, энергия бежала от растения к растению, от корня к корню, от стебля к стеблю, и в пыльце тоже.

Я могла слышать их.

Могла видеть их.

Их ауры, их цель, их жизненную силу.

– Я знала… – Паллен прокашлялась и начала сначала. – Я знала, что ты можешь чувствовать жизнь… но не знала, что ты можешь создавать ее.

Я убрала руки от гудящей земли, села, скрестив ноги, и смахнула с волос забытые листья дамака.

Взгляд Паллен упал на мои ноги.

– У тебя кровь.

Я замерла и опустила взгляд туда же, куда глядела Паллен. На сияющую алым землю.

Быстро подскочив на месте, я поднялась и с трудом сглотнула. Внутренняя сторона ног и стопы утопали в реках крови.

Паллен тоже поднялась и внимательно на меня посмотрела.

– Ты прежде никогда не кровоточила?

Я обвила себя руками, чувствуя себя грязной. Как же стыдно.

– Я… я не порезалась. Раны нет. Я не понимаю…

Плечи Паллен застыли. Она поднялась на свои скрипящие ноги и коснулась ладонями моих щек.

– Ах, дитя. Твое прошлое, похоже, скрыло от тебя еще одну вещь, – одарив доброй улыбкой, она мягко похлопала меня по лицу. – Ты провела с нами достаточно времени для того, чтобы тело твое наполнилось силой, Руна. Ты набрала