Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– А не ввязываешься ли ты в дела природы, раз даешь мне этот настой?

– Да. Но так же, как мы советуем некоторым людям не есть и не пить некоторые вещи, так мы можем и предотвратить беременность… если на кону стоит жизнь или смерть. А для тебя… – Олиш содрогнулся. – Если ты создала целую рощу деревьев и поляну диких цветов от одной только капли лунной крови…

Он тихонько присвистнул.

– Думаю, лучше пока защитить тебя от мужского семени, – голос его понизился до шепота. – Особенно от семени мужчины, к которому ты не питаешь добрых чувств.

Я прижала банку к груди и спросила:

– Как мне это принимать?

– Пей по небольшому глоточку каждый день, когда не кровоточишь.

– А что ты хочешь взамен?

– То, что хотел с тех пор, как услышал, как ты говоришь с твоим другом и его волками.

Я нахмурилась.

– И что же это?

Олиш заговорчески улыбнулся:

– Я хочу, чтобы ты научила меня говорить на мертвом языке. На запретном языке. Хочу узнать те слова, что вы с Дарро так свободно, так быстро произносите. Когда вы общаетесь друг с другом, то часто переходите на него с пламенийского. Даже если вокруг люди Нил. У вас это выходит словно само по себе.

Легкие забило сожалением – я с тоской глянула на банку. О будущем своем я не думала. У меня не было сил представлять тот день, когда я перестану быть невестой Актора и стану его женой. Возлягу с ним на одну постель. Но Олиш отдал мне средство, которое избавит меня от детей… и я получила свободу. Пусть всего на чуть-чуть. Это казалось ужасно важным.

Но то, что просил Олиш взамен… этого я ему дать не могла.

Я неохотно опустила банку на бизоньи меха.

– Я не могу.

Олиш удивленно подался назад.

– Почему?

– Потому что и Солин, и пламя ругали меня за то, что я на нем говорю. Чаще всего я просто не понимаю, на каком языке говорю, – как ты и сказал. Это язык моего сердца. И сердца Дарро тоже. Почему мы знаем его… откуда мы пришли… всего этого я все еще не вспомнила. Но я знаю, что огонь запретил этот язык. А этим царством правит Квелис.

– В ночь церемонии кровавой связи Солин назвал этот язык Зенашей.

Я не ответила.

Олиш постучал пальцем по подбородку, будто бы раздумывая.

– Если это не пламенийский, и огонь его запретил… значит, язык этот происходит от другой могучей силы.

Я пожала плечами:

– Это мне неведомо.

– Тогда, – продолжил он. – Раз ты отказываешься обучить меня всем словам, скажи мне хотя бы одно.

Я хорошенько всмотрелась в целителя и увидела в нем то же рвение, с которым сама хотела узнать секреты Паллен. Проблема была в том, что склонности к ее ремеслу во мне не было. Может, Олиш и не вспомнит тот язык, на котором говорили мы с Дарро.

– Одно слово ты уже знаешь. Зенаша.

– Зенаша, – Олиш прокатил слоги на языке. – Да, но что оно означает? Кажется очень древним.

– Правда? – я поправила складки на платье. – Я не знаю. И не знаю, что это слово означает.

– Тогда научи меня другому, – Олиш подался вперед и схватил меня за руки.

Я замерла, но не отпрянула.

– Я не могу.

Целитель усмехнулся.

– Всего одно, – глаза его забегали по лупику – в поисках слова, которое Олиш хотел бы узнать.

Наконец он чуть склонил подбородок на паука на своем плече.

– Пауки – мои любимые существа, ты знаешь. Их паутина волшебна, а яд может исцелять. Скажи мне это слово. Слово, которое означает паука.

Я втянула ртом воздух.

Что сделает Солин, если узнает?

Как Дарро отреагирует на то, что я передаю слова нашего языка другому человеку?

Олиш выпустил мои руки и снова вложил банку мне в ладонь:

– Прошу?

Я совершила ошибку и поймала его взгляд.

Внутри все сжалось.

В отличие от Актора, этот мужчина из племени Нил был добр. Сердце его было хорошим. Мерцающая бронзовая аура говорила о верности и правде. Чему бы я его ни научила, это останется нашей маленькой тайной.

– Лахаси, – пробормотала я.

– Лахаси? – повторил Олиш. – Это слово для паука на Зенаше?

Я кивнула.

– На моем языке… на Зенаше я называла бы тебя Лахаси.

Олиш вновь откинулся назад. Глаза его сияли от восторга.

– Мне нравится.

Я тихонько рассмеялась.

– Мне больше нравится имя Олиш. Тебе подходит.

– Назови мне еще одно слово, – лицо его казалось таким юным.

А аура его сияла так ярко, словно отполированное солнце.

И я вдруг поняла, что подчиняюсь его словам. Я снова прижала банку, которая защитит меня от семени Актора, к груди. Она защитит меня от семени, которое вообще не оказалось бы рядом со мной, если бы у меня был выбор.

Я провела остаток дня с мужчиной, который спас мне жизнь, отдыхая от того, кто забрал мое сердце и сбежал вместе с ним.

Пламенийский будто бы совсем вылетел у меня из головы, и я приветствовала запретный язык. Погружалась в то, кем была когда-то, – для того, чтобы научить целителя Нил словам, которые ему знать не стоило.

Глава 44

Дарро

Прошла еще одна ужасная, полная ожиданий и желаний неделя.

Как же ненавидел я тот факт, что не обладал магией, которая могла бы разбить связывающие Актора и Руну кровавые узы. Как ненавидел я то, что магия моя несла лишь смерть.

«Смотри не потони в жалости к себе, мастер над луной. Потому что если это случится, то конец не за горами».

Я раздраженно зарычал и перевернулся, ударил свернутую охапку травы, которую использовал вместо подушки.

– Изыди. Довольно на сегодня твоих загадок.

Мотылек танцевал у самого моего носа – его пушистые черные усики отражали лунный свет.

«Ты гораздо больше, чем то, чего так боишься. Тебе просто нужно вспомнить».

– Я и вспомнил. Я – смерть.

«Ты ошибаешься. Это мелочь по сравнению с тем, кем ты являешься на самом деле».

– Этого достаточно для того, чтобы разрушить все, что я хочу, – я отмахнулся от мотылька – тот исчез и вновь появился у головы Зетас.

Он лениво облетел кругом ее рога.

«Ты боишься».

Я закрыл глаза. Может, если я не буду обращать на него внимания, мотылек уйдет?

«Ты боишься вспомнить все. Вспомнить по-настоящему. Боишься ходить по паутине и занять причитающееся тебе место на небе. Боишься оставить это отчаянное смертное воплощение».

– Если ты столько знаешь,