Хищная кровь - Наталья Ростова

можно выдать себя, и, если Ханна догадается о ее чувствах, то… Скорее всего просто посмеется. Ей нечего бояться, ведь они с Альриком УЖЕ принадлежат друг другу по закону королевской крови.

— Ханна, ты всегда хотела стать королевой?

Ханна резко повернулась, как будто не ожидала, что ее навязанная спутница умеет говорить.

— Я всегда хотела стать женой Альрика.

— Но к нему же еще и трон прилагается… Как они выбрали тебя?

— Они? — Ханна презрительно прищурилась, Далии стало неловко, но очень хотелось узнать как можно больше.

— Король с королевой. Они же выбирают невесту первому сыну. Такой закон.

— Мы с детства любим друг друга. Наш брак и по закону, и по сердцу, — она достала меч и несколько раз рассекла им воздух. — Ты хотела побегать? Так давай. Я буду здесь. В лес не ходи, скоро ужин. Надо успеть вернуться.

Далия неслась по степи, а встречный ветер сушил ее слезы. Она бежала и рыдала от безысходности, неразделенной любви, нежелания жить в замке, усталости и… ненависти к Ханне, которую Альрик, оказывается, любит с детства! Он не несчастный пленник трона, а счастливый влюбленный! И любимый будущий король!

«Ненавижу Чертог! Ненавижу эти серьги! Артегу! Всех, всех ненавижу! Хочу домой!» — шептала она сквозь рыдания и, пробежав еще пару метров, упала ничком на траву. Выплакавшись, перевернулась на спину и уставилась опухшими глазами в небо. Было чувство полного опустошения. Где-то глубоко внутри ныла душа, а сердце стало совсем малюсеньким, еле слышным.

— Ты где? Пора возвращаться! — позвала Ханна. Далия потерла лицо руками и поднялась из травы.

* * *

Осень пролетала незаметно и однообразно. Иногда Далии казалось, что она всегда так жила, а та прошлая, свободная жизнь без щемящей, изнуряющей боли внутри была просто сном. Больше всего ей хотелось вернуться в родную деревню, закрыться в хижине и, завернувшись в плед с головой, впасть в спячку.

«Выбросила бы ту серьгу в пропасть, если бы знала, что будет так больно».

Далия не поняла, как обыкновенная симпатия превратилась в гнетущее, всепоглощающее чувство. Практически каждый день они с Альриком встречались на Ратном Дворе. Он сражался на мечах, отрабатывал удары, вместе с отрядом изучал новые боевые маневры. Она проводила утро на турниках, подтягиваясь и перескакивая с перекладины на перекладину, так, как ее учил отец. Тренировала гибкость и выносливость. Ах, если бы были подобные упражнения для израненного безответным чувством сердца! Какие-то тренировки, способные укрепить его, вернуть былую силу, здоровье и самостоятельность! Ее душа, как приговоренная, стремилась к своему мучителю. Стараясь не смотреть, она все равно замечала темные, густые волосы, гладкие мышцы, улавливала все интонации знакомого голоса. Она мучилась, когда он был рядом, и страдала в его отсутствие.

— Как дела, Далия? — Альрик подошел к ней и, улыбнувшись, взял за руки, перевернув их ладонями вверх. — Я так и думал! Самое время наложить повязки! Ты стерла кожу в кровь!

— Все в порядке. Я привыкла, — она ответила, стараясь не смотреть ему в глаза и, убрав ладони, вернулась к упражнениям.

«По сравнению с моей душой, это полная ерунда!» — думала Далия, ощущая переполняющую ее любовь, и боясь, что чувства вырвутся наружу.

Во второй половине дня Далия под присмотром Ханны отправлялась за ворота и бегала в степи. Свежий ветер освежал ее, помогал остудить разгоряченное сердце. Но лишь на время. Потому что, сколько в нем было любви, столько и ненависти. Никогда раньше Далия не испытывала подобного разрушительного чувства. Даже после смерти отца она горевала, но не ненавидела его убийц. А сейчас… Все в Ханне ей казалось отвратительным. Мерзкая ухмылка, грубое лицо, слишком сильное, неженственное тело. А это унизительное высокомерие, молчаливый нрав и привычка говорить односложно и категорично! Далия вздрагивала от отвращения и упивалась своей болью, подмечая в будущей королеве все больше недостатков. По закону особы королевской крови в Варгавии могли выбрать себе спутника жизни лишь единожды. Только смерть могла разлучить пару. И только в этом случае создавалась новая семья.

«Пусть Ханна погибнет в бою! Тогда Альрик снова будет свободен, и быть может…»

Нет, не может! С чего она взяла, что он к ней неравнодушен? Из-за его улыбок, чувства юмора и манеры держаться с ней дружелюбно и просто? Из-за того, что он несколько раз взял ее за руку? То, что он вежлив и предусмотрителен, еще не дает права воображать себя его будущей женой.

«Мне бы только узнать, как он ко мне относится… Просто узнать и все. Возможно, мне бы стало легче…», — обманывала она себя.

Сколько сил и энергии уходило на душевные муки! Далия уже испытывала сильную боль. Горе поглотило ее после потери отца, но оно было сравнимо с сильным ударом ножом. Сначала было больно до потери сознания, но острый приступ со временем становился все слабее, пока не превратился в легкую тоску по близкому человеку. А здесь… Как будто грудь терзали острым лезвием, медленно, постоянно, бесконечно… И этой пытке не видать конца и края…

«Скорей бы прыжок. Вернуть серьгу и исчезнуть, или погибнуть в огненной пучине. Все лучше, чем каждый день видеть его!»

Далия бегала до изнеможения. До тех пор, пока руки и ноги не становились неподъемными, а дыхание не превращалось в один сплошной сип. Мокрая, разгоряченная, напоследок она с разбега перепрыгивала ров у стены. Он был очень глубоким, заполненным острыми камнями вперемешку со стеклами, ржавыми остатками оружия, колючками и шипами. Падение — верная смерть. А повезет — останешься калекой на всю жизнь. Если это можно назвать везением.

Обессиленная Далия отправлялась в свою комнату, отказываясь от ужина, чтобы принять ванну и поскорей забраться в кровать. Единственным приятным моментом стали вечерние посиделки с Сольвейг. У девушки был легкий, позитивный нрав. Она много смеялась и шутила, рассказывая о жизни в замке. Далия жадно слушала истории, в которых хотя бы самую малость упоминался Альрик. И ее сердце наполнялось злорадным ехидством, когда Сольвейг описывала мелкие неудачи Ханны и обсуждала черты ее характера.

— Ханна мне кажется слишком высокомерной что ли, — осторожно подметила Далия. — Мне кажется, за все время она ни разу не назвала меня по имени.

— От нее дождешься! Королевское высокомерие, на трон-то еще не взобралась! К слову, до Ее Величества она ни лицом, ни умом не дотягивает. Вояка да и все. Но только это между нами, — откровенничала Сольвейг.

Далии хотелось расцеловать ее за эти слова.

— А когда у них свадьба?

— Точная дата неизвестна. Ты же знаешь, что королева Варгавии может править только до