Опальная принцесса и запретный лес - Мария Ирисова

Данияр наоборот — прищурился. Обвёл цепким взглядом строй, а на дворе ночь, по сонным морденям видно, что некоторые прямиком с кровати сюда выбежали, хорошо хоть одеться успели.

— А почему тревожный колокол зазвонил лишь на третьей минуте? — вопросил Данияр. Строй побледнел, напрягся, виновато так, с предчувствием нагоняя. — Почему защита стены неактивна? Почему врата не заперты?

— Мой косяк… — убитым шепотом выдохнул один из стражей.

Воевода заулыбался и мигом выцепил провинившегося взглядом.

— Не зря я к ночи прибыл, чувствовал, что тут все булки расслабили! — Данияр попал в свою стезю и готов был чехвостить народ хоть до самого утра.

— Кхм-кхм! — напомнил о себе Добриэль.

Надо к лесу поспешить, пока Вержана там чего-нибудь эдакого не учинила. Воспитанница у него, конечно, барышня умная и рассудительная… Иногда… Очень редко. В остальное время за егозой глаз да глаз нужен. Не успеешь отвернуться — так Вержик на ровном месте приключение отыщет. Гарантировано.

Иногда Добриэлю казалось, что эти самые приключения специально его воспитанницу под каждым кустом караулят. Только на душе неспокойно — малышка впервые одна, да ещё и в проклятом лесу.

Данияр прекратил распекать подчинённых. Ну как прекратил — отправил всех на плац маршировать. Во втором часу ночи, и главное — никто возразить даже не подумал.

Дисциплину даже чародей оценил, хорошо князь своих людей вымуштровал.

Вон на него поглядывают, но с вопросами или шуточками не суются. Только смотрят внимательно, будто каждую деталь его внешности в отдельную часть мозга укладывают, чтоб не затерялась.

— Где князь? И как обстановка? — спросил у старшин.

Те переглянулись, видать, размышляют, какую правду начальству предоставлять — правдивую или слегка приукрашенную.

— Князь до сих пор у барьера!

— Происшествия?

Воины переглянулись, снова.

— У барьера шумно было… Мы дозорных послали, но князь перед уходом велел не приближаться. Чужих следов нет, но целостность барьера… — Шесть артефактов… Так их и разэтак, — не выдержал старший из воинов и перешёл на экспрессивный многоэтажный. — Существовать перестали! Пагуба наружу полезла.

— Ваше бродие, мы всю округу на пузе проползли, но даже запаху постороннего нет! — доложил второй, а на лице работа мысли пополам с недоумением.

— Может, лазутчик? — Или морды чародейские рядом снуют? — шёпотом предположил второй старшина.

Добриэль поморщился и поглядел на алую громаду леса. Вержик уже там, хуже того — она и накуролесить успела. Вон всё воинство на ушах и в недоумении. Точно Вержик, больше некому.

Где-то глубоко в душе чародея аж гордость распирала за находчивость ученицы, но князю надо будет извинения принести и артефакты восстановить.

«А уж после такой демонстрации местный владыка предпочтёт искать жену в другом месте. Правильно, рано Вержику замуж! Пусть подрастёт, дурь из головы выветрит».

— Отставить догадки! Территорию ещё раз осмотреть! Оценить ущерб и время, которое потребуется на восстановление. Резервы есть? — Разумеется! — доложил воин и в сторону хранилища кивнул. — Стоит только владетелю потребовать — мы всё за секунду доставим!

— Хорошо, — кивнул Данияр. — Я к лесу. Осмотрюсь! — и жестом Добриэля к себе поманил, только поступь истрийского воеводы тяжёлой сделалась, а физиономия — хмурой. — Я уверен, с вашей воспитанницей всё в порядке. Сандр… — запнулся, — пресветлый князь не даст её в обиду.

— В том я как раз не сомневаюсь, — изрёк чародей, поравнявшись с воеводой. — Только сейчас не её спасать надобно.

Данияр чуть не споткнулся на ровном месте и в Добриэля взглядом упёрся.

— Вы на князя нашего то… — Да при чём тут ваш владетель! — отмахнулся чародей и на алые сосны кивком указал. — Лес спасать надо! Если там есть хоть что-то ценное, Вержик это всё найдёт, в сумку сложит, а потом заставит вашего владетеля нести! Или того хуже — на постоянной основе сюда шастать начнёт.

— На постоянной? — Данияр переспросил шёпотом. — Барышни этого леса боятся пуще, чем грызунов! Чуть что — и хлоп в обморок.

— Хилые у вас барышни, — откликнулся чародей. — А Вержана с детства среди фейри и волшебных растений. Сначала я ей правила объяснял, показывал, что к чему, потом она в книги полезла — и всему Радужному лесу сразу стало… Хм… веселей.

Добриэль улыбался и говорил нарочито весёлым тоном, но внутри всё сжималось от тревоги. Его девочка в проклятом лесу. В непонятной аномалии, которую сотворили обезумевшие истрийские чародеи в погоне за былой силой и порядком.

— Вот я сразу понял, что Вержаночка — девушка боевая! — изрёк воевода, тепло так, ласково, будто мысленно его воспитанницу уже в ранг княгини возвёл.

«Рано ей замуж!» — поджал губы Добриэль.

— Она точно нашему князю понравится.

От таких слов чародей аж дёрнулся, человеческая личина чуть с лица не сползла, а на пальцах когти выросли.

«Ничего, одного ухажёра отвадил — и к другому подход найдём! — с раздражением подумал чародей. — Пусть малышка сначала диплом получит, место своё в большом мире найдёт, а там про очаг семейный будет думать».

Наконец они подошли так близко, что стали видны следы погрома. Данияр обвёл взглядом всё вокруг, оценил копоть и ямы.

— Тут явно побывал кто-то посторонний! Куда только дозорные смотрели! — возмутился воевода. — Ох я их… — Нет, — вздохнул чародей, — это устроила Вержана! Чую её зелье, во-о-н там, — а следом пальцем обозначил направление. — И оно всё ещё поедает вашу защиту! Минут через пять до седьмого артефакта доберётся.

— Чего! — Данияр бегом побежал в указанном направлении, а там словно две речных жемчужины вдоль силовой линии катятся и магию жрут.

— Ай да Вержаночка, ай да кудесница! — выдохнул воевода — поди разбери, ругает он её или нахваливает. — Этот оборонный периметр орава лазутчиков со Скалистых берегов взять не смогла, а одна принцесса справилась. А скоро оно насытится?

— Не знаю, — честно изрёк Добриэль. — Вержик как-то доработанный эликсир в доме разлила и вовремя не убрала, так он бездонный артефакт сожрал и не подавился! — расщедрился на пояснения чародей, затем рукой махнул, вытягивая из варева волшебные частицы. — Ладно, идём в лес!

Легко сказать. Стоило Добриэлю ближе подойти, как сосны ощетинились иголками,