Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— Мы заказали немного Бордо, — сообщил ей Дидье.

— Бордо тоже неплохое, — быстро ответила она.

Дебс подскочила.

— Вы должны нас простить. Я знаю, что разница во времени небольшая, и нас разделяет только туннель, но путешествие так утомляет, не так ли? Мы все еще привыкаем к новым условиям.

— Первый раз в Париже? — спросил Жюльен, глядя то на Аву, то на Дебс.

— Нет, — сказала Дебс. — Или лучше сказать non? — Она посмеялась, тряся светящимися сережками. — Я была тут несколько раз по работе. Я писатель… фрилансер, публикуюсь в журналах о стиле жизни.

— Писатель! — воскликнул Дидье. — Креативно!

— Стараюсь, — засмеялась Дебс.

Ава кинула взгляд на подругу — жизнерадостную, уверенную в себе и находящуюся полностью в своей стихии. Дебс уже освоилась в новой обстановке — в новом городе с новыми знакомыми.

— Не желаете воды?

Снова Жюльен. Он держал стеклянный кувшин над стаканом перед ней.

— Благодарю, — ответила она.

Он наполнил ее стакан и снова заговорил.

— Итак, вы приехали в Париж отметить Рождество?

— Нет, — сказала Ава. — Просто для… ну… Я не уверена, сколько мы здесь пробудем. Дебс…, — в ее голове промелькнул образ Гэри, гуляющем по rue под руку с кем — то по имени Франсин. Она сглотнула. — Дебс сюда привела ее работа, а я…

Ее губы чуть не произнесли слово «прячусь». Она могла бы сказать это в шутку, но это было слишком близко к правде, чего она не хотела рассказывать незнакомцам в первый же вечер.

— Пытаетесь расслабиться? — предположил Жюльен. — Вдали от папарацци?

Она улыбнулась и кивнула.

— Что — то вроде этого.

Он вернул ее улыбку и поставил кувшин на место.

— Вы выбрали хорошее время для поездки. Не так многолюдно, как летом, но также красиво.

— Если не считать обморожения, — вставил Дидье. — Я ношу две пары перчаток, и мои руки все равно похожи на кирпичи для иглу.

Дебс посмеялась над этим, снова сверкая сережками.

— Вы должны извинить моего друга Дидье, — заявил Жюльен. — Он любит преувеличивать… примерно миллион раз в день.

— Кто знал, Дебс, что твой потерянный брат — близнец находится в Париже? — улыбнулась Ава.

— Я никогда не преувеличиваю, — сказала Дебс.

Дидье скрестил руки на груди.

— Как и я… на двести процентов non.

Жюльен поднял ладони к потолку в жесте безнадежности, и все засмеялись.

— Мой друг, Жюльен, — начал говорить Дидье, — кажется, возомнил себя доктором.

— Не понимаю, о чем ты, — покачал головой тот.

— Вокруг его шеи, — Дидье указал на нее. — Висит камера. Прямо как стетоскоп, да?

Ава посмотрела, как Жюльен, смутившись, начал снимать с себя устройство.

— Прошу прощения, — ответил он, повесив камеру на стол и разглаживая свой джемпер.

— Non, — отозвался Дидье. — Приятно это видеть. Некоторое время назад я думал, что больше такого не увижу.

Во рту Жюльена пересохло, и он почувствовал, как желудок наполнился кирпичами для иглу. Он почти умоляюще посмотрел на Дидье. Не то место и не то время обсуждать его возвращение в мир фотографии, перед этими девушками.

— Звучит реально интригующе, — ответила Дебс, поворачиваясь к нему.

Тепло ресторана начало испаряться, и его словно накрыло холодным одеялом.

— Нет, ничего интригующего, — быстро ответил он. Нужно было сменить тему. Он облизнул губы. — Просто я немного поменял направление. И… помогаю сейчас отцу со свадьбой.

Дидье выпучил глаза, услышав это, но Жюльен был готов на все, лишь бы не упоминать тот вечер.

— Свадьба! Как это невероятно и замечательно, — воскликнула Дебс. — Она скоро?

— В канун Рождества, — криво улыбнулся он.

— Вы будете фотографом?

Вопрос задала Ава. Вивьен несколько раз предлагала ему запечатлеть на камеру этот особый день, и несколько раз он не мог заставить себя ответить.

— Ага! — подскочил Дидье. — Жюльен не фотографирует свадьбы. Это тысячу раз банально.

Он поднял со стола маленькую композицию из еловых шишек, плюща и остролиста, и положил на ладонь.

— Взгляните на это, — спросил он, словно ожидая, пока все обратят на него внимание. — Украшение для Noёl, да?

Никто не ответил, и Жюльен начал задумываться, к чему ведет его друг.

— Ну же, — подстрекнул тот. — Это же просто рождественское украшение, да?

Под взглядом Жюльена девушки кивнули.

— Но представьте, — Дидье провел свободной рукой над композицией, словно собирался показать фокус. — Представьте их в морщинистой руке ветерана войны… или на мосту через Сену среди замков любви, один из которых открыт, символизируя утраченную любовь… под лунным светом и снегопадом…

Он драматично вздохнул.

— Это самое красивое, что я когда — либо слышала, — прошептала Дебс, подпирая рукой голову и наблюдая за Дидье.

— Это звучит нелепо, — заявил Жюльен. — Пожалуйста, давайте закажем ему еду, прежде чем он напьется красным вином.

Засмеявшись, Дидье отложил композицию и взял меню.

— Вы правда считаете себя художником? — тихо спросила Ава. — Не фотографом?

Он встретился с ней взглядом. Уязвимость в ее зеленых глазах уступила место интересу.

— Я не рисую картины, но да… Я бы назвал свои фотографии искусством.

Он понаблюдал, как она обдумывает слова, слегка касаясь пальцами края бокала.

— Но моделинг — это ведь тоже искусство? У каждой новой съемки своя цель.

— Я бы не сказала, что это искусством, — тут же отозвалась Ава.

— Почему нет? — возразил он. — Это зрелищный вид искусства. Изобразить эмоцию, позировать перед камерой, чтобы передать настроение или показать какую — то ситуацию.

— А если у модели душа не лежит к этому? Если ею манипулируют, заставляя показывать образы, с которыми она не согласна?

Ее глаза загорелись, и теперь он задумался о том, кто же причинил ей столько боли, что теперь она не могла отделить одно от другого. Внезапно она, казалось, остыла и взяла меню так, словно не начала с ним только что спорить. На мгновение он подумал заполнить тишину рекомендациями по меню, но затем она подняла на него взгляд.

— По моему мнению, большая часть искусства просто штампуется. С фотографиями это еще легче сделать, потому что фотограф никогда не отдает всего себя, — она сделала вдох. — Я считаю, это обман и манипуляции. Вы, может и не редактируете фотографии в фотошопе, но использовать ветеранов войны и замки любви… или больных детей и животных… это все делается для того, чтобы получить какую — то реакцию. Это ради громких заголовков, а не искусства.

Его словно ударили под дых. Ее грудь вздымалась, глаза ярко горели вызовом, щеки раскраснелись, а слова звучали горько. Прежде чем он успел подумать, что ответить, Дебс заговорила.

— Закажем крок — месье, Ава? — улыбнулась она. — Да, знаю, это так по — британски банально, но давай