Босс для булочки. (Не)Случайная встреча - Полли Уайт

нем только полотенце на бедрах. Вода стекает по рельефному торсу, и я невольно задерживаю на нем взгляд. Ох! До чего же хорош! Ну почему у такого шикарного тела такой противный характер?!

Босс замечает мой наряд. Его взгляд тяжелеет, становится томным, почти голодным. Он медленно, оценивающе ведет глазами от моих каблуков вдоль бедер, по груди до алых губ. Его кадык предательски дергается.

– Я буду ждать внизу, – сообщаю ледяным тоном, разрушая этот момент.

Спускаюсь в лобби. За стойкой ресепшн дежурит та самая блондинка. Она бросает на меня взгляд, полный ненависти. Вот ведь. Игнат Макаренко – ходячая проблема. И с ним чертовски сложно.

Вскоре появляется босс. Рубашка набекрень, галстук болтается, как удавка, в руках бутылка воды. Выглядит потерянным и несчастным. Злость отступает, уступая место дурацкому умилению.

– Игнат Васильевич, вы похожи на студента после ночи в общаге, – вздыхаю я, подходя к нему.

Он смотрит на меня с недоумением. Тянусь и ловко завязываю галстук классическим узлом. Поправляю воротник, застегиваю две расстегнутые пуговицы. Пальцы чуть дрожат.

Мне приятно о нем заботиться. Пусть он и свинья.

В этот момент к отелю подъезжает темный внедорожник. Из него выходит Сергей Сибирский. Он видит нас, и на его лице расплывается широкая улыбка.

– Татьяна, вы сегодня сияете! – говорит, целуя мои пальцы. – Ночной воздух явно пошел вам на пользу.

Хихикаю, краем глаза замечая, как ходят ходуном желваки босса. Сергей переводит взгляд на Игната.

– А вы, Игнат Васильевич, я смотрю, тоже хорошо провели время, – замечает с легкой усмешкой.

Макаренко бросает на меня яростный взгляд, полный обвинения. Я лишь сладко улыбаюсь в ответ.

– Садитесь, – предлагает Сибирский, открывая дверь. – Поехали на объект.

Занимаю место на заднем сиденье. Игнат на переднем, рядом с Сергеем. Едем к строящемуся бизнес-центру, будущему проекту «Тристар». Это еще леса, бетонные коробки и горы строительного мусора, но уже чувствуется масштаб.

Приезжаем, выходим из машины.

Сергей что-то объясняет Игнату, показывает чертежи. Я слушаю и вдруг замечаю нестыковку в планировке коммуникаций.

– Сергей Александрович, извините, – влезаю. – Но если мы перенесем этот узел на три метра восточнее, сэкономим не только на метраже труб, но и получим более прямой доступ для возможного будущего техобслуживания. Смотрите.

Сибирский смотрит на чертеж, потом на меня с нескрываемым восхищением.

– Блестяще, Татьяна! Просто блестяще!

И тут раздается голос Игната. Тихий, но четкий.

– Да. Отличная мысль. Таня, ты молодец.

Замираю. Он… похвалил меня? Прямо при Сибирском?

Мир определенно сошел с ума.

Смотрю на босса, ищу в его глазах подвох, но вижу лишь уважение. Однако через секунду его лицо снова становится непроницаемым. Макаренко опять прячется в свою скорлупу. А мне хочется ткнуть каблуком ему в глаз.

Сибирский, видя напряжение между нами, лишь усмехается и продолжает флиртовать со мной еще более настойчиво. Игнат молчит, но я чувствую, как от него исходит волна такой ярости, что вот-вот лопнут стекла в стоящей рядом машине.

Понимаю: нам с ним надо поговорить. Очень серьезно. Иначе мы просто не сможем вместе работать.

Обратный путь на «Ласточке» проходит без казусов. Мы молчим. Каждый думает о своем.

В Москве я сразу вызываю такси и еду за Женечкой к Милене. Моя малышка выбегает из особняка сияющая и обнимает так крепко, словно мы не виделись год.

– Мамочка! Я так скучала! Мы с Лилей и Сашей построили замок из одеял!

– Я тоже скучала, цыпленок, – целую ее в макушку, вдыхая нежный аромат. – Поехали домой.

Водитель Ежовых отвозит нас. Женечка засыпает на ходу. Мы поднимаемся на этаж, выходим из лифта и…

У двери квартиры стоит незваный гость. Его лицо искажено злой торжествующей ухмылкой. Мой бывший муж. Отец Жени…

– Здравствуй, Таня, давно не виделись.

Глава 18. Тигрица, чужак и аэрозоли от пауков

Игнат

Мой дом безупречно чист, тих и пуст. Слишком пуст. Без нее. Хожу из угла в угол, как тигр в клетке.

Похмелье прошло, но осталась другая боль, ноющая, постоянная.

Я не просто хочу видеть Таню. Мне нужно прикоснуться к ней. Услышать колючий голос. Увидеть, как глаза вспыхивают огнем в ответ на мои слова.

Потом я вспоминаю Сибирского. Его бархатный голос, уверенность, визитку, которую она так и не выбросила.

Скоро буду в Москве.

Эти слова вызывают во мне дикую, жгучую, абсолютно иррациональную ревность. Она разъедает изнутри, словно кислота.

Черт возьми, я Игнат Макаренко! Я не ревную! Я не бегаю за женщинами! Но с Цыпочкиной все пошло наперекосяк с самого начала.

Не могу это больше терпеть. Мне нужно ее видеть. Сейчас! Немедленно! Хватаю ключи от «Мерса» и выхожу из квартиры.

По дороге лихорадочно придумываю причину для визита. Дело? Документы? Нет, слишком очевидно. Ага! Вспоминаю ее страх перед пауками… нужно проверить квартиру! Точно!

Отлично. Мой план гениален и абсолютно адекватен. Еду в круглосуточный хозяйственный, покупаю аэрозоли и ловушки от пауков.

Вполне логичный жест заботы начальника о сотруднице после инцидента в Нижнем. В двенадцать часов ночи… Я идиот, но больше ничего в голову не лезет.

Подъезжаю к ее дому. В голове снова прокручиваю идиотскую речь про «повышение безопасности от паучьей угрозы». Выхожу из машины, беру тяжеленный пакет из хозяйственного.

Жду, пока кто-нибудь выйдет из подъезда. Прошмыгиваю внутрь.

И тут до меня доносятся голоса. Громкие, злые. Мужской бас, визгливый плач ребенка и… ее голос. Низкий, рычащий, полный такой ярости, что страшно становится.

Срываюсь с места, несусь по лестнице на этаж. Пакет с ловушками и аэрозолями тяжело бьет по ноге.

Картина, которая открывается мне на площадке, вышибает из груди воздух.

У двери квартиры стоит потрепанный мужик. Он держит за руку Женечку, та прижимается к Тане и плачет. Цыпочкина, бледная, как полотно, вся дрожит, но стоит насмерть, закрывая дочь собой.

– Она и моя дочь тоже! – рявкает мужик и от него разит перегаром. – Я требую права видеться!

– Ты бросил свою дочь, когда ей года не исполнилось! – Таня словно разъяренная тигрица. – Убирайся!

– Мамочка! – всхлипывает Женечка, прижимаясь к маме.

– Ты заплатишь за все! Это ты, тварь, семью развалила! Я заберу свою дочь! – мужик делает рывок, пытаясь оттащить девочку.

Что-то внутри меня щелкает. Горячая и слепая ярость наполняет тело.

– Руки прочь от них! – мой рык оглушает даже меня самого.

Бросаю пакет. Мужик оборачивается, наглое лицо искажается удивлением и страхом.

Но поздно. Я уже рядом. Одной рукой я резко отрываю жилистую лапу от Жени, другой с силой толкаю его в грудь.

Он с бульканьем отлетает назад, спотыкается о первую ступеньку лестницы и кубарем