Злодей моей мечты - Кира Лин

другой загон, небрежно прислонившись к деревянному столбу. В руке он держит второе ведро, наполненное тем же запаренным зерном, тушёными овощами и корками хлеба.

— Ну, чего застыла? — он кивает в сторону дальнего загона. — Твоя следующая миссия — утки.

Я смотрю на него с лёгким отчаянием.

— То есть, опять?

— А ты думала, так легко отделаешься, барышня?

Я тяжело вздыхаю, беру ведро и плетусь к загону, рядом с которым находится небольшой, но удивительно живописный пруд. Перед ним, словно на островке — сарайчик.

Утиный загон не такой тесный, как курятник. Он просторный, с деревянными настилами, чистой соломенной подстилкой и маленькими деревянными домиками, в которых птицы прячутся на ночь.

Утром, как только они насытятся, их выпускают в пруд — уютное озерцо, окружённое мягкими зарослями камыша и низкими кустами.

Над водой вьётся лёгкий туман, серебрится в первых лучах солнца. Поверхность пруда тёмная, тихая, словно зеркало, в котором отражаются кроны деревьев.

На камнях, что ближе к воде, разлеглись лягушки, лениво раздувая горло и время от времени издавая протяжное «квааа». Где-то в тени сада потрескивают сухие листья — наверное, пробежал какой-нибудь зверёк.

Хью отпирает дверь в загон, и я осторожно заглядываю. Утки уже проснулись, сидят ровными рядами за ограждением, вытягивают шеи и молча наблюдают за мной.

Их маленькие глазки поблёскивают с лёгкой подозрительностью. Я замираю, держа ведро двумя руками.

Ну, ладно. По крайней мере, они не бегут мне навстречу, выпятив грудь, как один знакомый петух.

Но и доверия у них ко мне нет.

— Ну, привет. Уютненько тут у вас, тепло. Сеном пахнет.

Они не двигаются.

Я зачерпываю немного мешанки и осторожно выкладываю в первую кормушку. Одна из уток вытягивается, пробует пару клювиков и, убедившись, что всё в порядке, начинает есть.

За ней подтягиваются остальные. Через мгновение их ровные ряды превращаются в тихую довольную возню. Я улыбаюсь, наблюдая, как птицы увлечённо роются в кормушке.

Какие же они пушистые! И милые.

Одна из уток стоит ближе остальных, вытянув шею вперёд, словно изучая меня.

Осторожно опускаюсь на корточки, протягиваю руку… А она замирает. Медленно-медленно провожу пальцами по её мягким шёлковым перьям.

И не верю, что мне это сошло с рук.

— Какая ты хорошенькая…

Утка прикрывает глазки, будто наслаждаясь прикосновением. Я тихо смеюсь. Вот это я понимаю — цивилизованные, дружелюбные птицы!

В отличие от некоторых злобных созданий в соседнем домике…

Когда я поднимаюсь, утки уже полностью потеряли ко мне интерес. Высыпаю остатки корма в последнюю кормушку и направляюсь обратно к Хью.

Он смотрит на меня с недоверчивым прищуром.

— Что?

— Ты только что гладила утку?

— Ну да.

— Как тебе это удалось?

— Подошла и погладила, — бесхитростно пожимаю плечами.

Он недоумевающе моргает. Я чего-то не знаю об этих милых созданиях? Хью поворачивается, смотрит на загон, где утки уже довольно умываются в пруду, и медленно качает головой.

— Обычно с ними сладить удается только милорду. Доркас стороной обходит уток. А я с порога мешанку закидываю в кормушку и отбегаю как можно дальше. Щипаются, заразы.

— То есть, мне намеренно поручили работу, с которой больше никому не под силу справиться? — я вскидываю руки. — Нет, серьезно? Хотя чему я удивляюсь. Райвен поиздеваться надо мной вздумал. Ну, я ему еще покажу, — скрещиваю руки на груди и надумываю обиженно губы.

Хью смеётся, качая головой.

— Пока тебе везёт, барышня Дафна. Коз и коров ты ещё не видела, и, так и быть, сегодня я тебя пощажу. Знакомство с рогатыми обитателями двора отложим на другой раз.

Я довольно вытираю руки о передник и выдыхаю.

— И на том спасибо.

Ну вот. Утиная миссия выполнена. Они не защипали меня, не утопили в пруду и даже позволили себя погладить. В отличие от одного известного пернатого тирана.

Хью кивает мне и показывает на пустые вёдра.

— Отнеси-ка их на кухню, а потом возвращайся. Следующее задание уже ждёт, — а сам направляется к деревянной калитке под тенью раскидистой ивы.

Я беру вёдра и направляюсь обратно к дому, радуясь тому, что руки больше не отваливаются от тяжести.

Кухня встречает меня привычным теплом, ароматами ароматами наваристого бульона, пряных специй и тушёного мяса. Доркас едва бросает на меня взгляд, только цокает языком.

— Ты ещё жива?

— Да, и даже в относительно целостном виде, — бурчу я, ставя вёдра у стены. — А вы как будто бы не рады?!

Она хмыкает, но больше ничего не говорит, только продолжает месить тесто, не обращая на меня внимания.

Как только я покидаю кухню, ощущение уюта исчезает, уступая место прохладному ветерку и смутному беспокойству.

Невольно сжимаясь, направляюсь к Хью, который ждёт у сарая с садовым инвентарём. Наверняка уже готов сунуть мне в руки тяпку или какой-нибудь другой страшный инструмент, которого я в жизни не видела.

Я подтягиваю к себе края фартука, медленно шагая по двору, и краем глаза замечаю тёмный прямоугольник двери в одной из хозяйственных построек.

Той самой двери, в которую вчера ночью входили люди в чёрном. И хотя я видела их лишь мельком, чувство тревоги засело у меня в груди, как заноза.

Мне очень, очень хочется взглянуть. Я же жуть, какая любопытная! А еще мне не дает покоя подслушанный разговор Тенаргоса и его мрачного гостя. Интересно же узнать, что за операция у них вчера провалилась, и почему экипаж Райвена торчал за домом отца?

Но я не смотрю.

Не смотрю…

Ну, может, одним глазком?

Боковым зрением фиксирую три фигуры, застывшие чуть в стороне от входа. Те самые подозрительные мужчины….

Я не рассматривала их вчера, но теперь отчетливо вижу, что они выглядят не как обычные слуги. Они одеты в тёмную, неприметную одежду — удобную для передвижения и, скорее всего, для дел, не предполагающих лишних свидетелей.

Дорогие, но не броские ремни с серебряными пряжками. Высокие сапоги, изношенные настолько, что можно предположить, что их владельцы не проводят время в гостиных, потягивая вино.

А ещё… оружие. Оно угадывается под одеждой. Скрытые кинжалы под полами камзолов. Возможно, короткие мечи или пистолеты. Ой, мамочки!

Я порывисто отворачиваюсь и ускоряю шаг. Но слишком поздно, эти трое заметили меня.

Изо всех сил стараюсь не пялиться и семеню по дорожке, поросшей травой. А эти типы начинают свистеть мне вслед.

— Эй, птичка, — раздаётся грубый голос. — Не проходи мимо! Утро прохладное, давай-ка мы тебя согреем.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но не останавливаюсь.

— Небось, в покоях милорда-то мягко спится? Может, и нам компанию составишь? — добавляет второй.

— А девчонка-то аппетитная, а? Эй,