Злодей моей мечты - Кира Лин

— Мама?! — кричу и извиваюсь в попытке ухватиться за ее руки, а ноги мои волочатся, собирая гармошкой ковровую дорожку.

— Что “мама”?! Ты свадьбу сорвала! Позор на всю семью навлекла! Ты хоть понимаешь, во что нас втянула?!

— Во что, мама? Во что?!

— Внимание всего королевства теперь приковано к нашей семье!

Жмурюсь от ее громкого голоса и прежде, чем успеваю что-то возразить, рядом раздаётся щелчок. Я поднимаю взгляд на звук и вижу отца. Горло сдавливает от страха.

Мы уже в его кабинете. Он сидит за столом, не поднимая на меня взгляда, а перед ним стоит мужчина в тени. Высокий и жилистый, тёмные глаза сверкают, как две капли чернил.

Ишивари.

Я не вижу его лица, только слышу голос:

— Сделка уже заключена, губернатор. Отступать поздно.

О какой сделке речь? Они о чём вообще говорят?

Я хочу шагнуть вперёд, но ноги словно приросли к полу. И я будто на сцене стою посреди комнаты, а на меня смотрят Альрик, его матушка и моя. В общем, вся шайка упырей в сборе.

— Тогда договоримся иначе, — ровно отвечает отец и ставит печать на каком-то пергаменте.

Я не вижу, что там написано, но уверена — он снова продал свою родную дочь, совершил выгодную сделку, наплевав на мои чувства.

— Папа!

Он не слышит меня.

Никто меня не слышит.

— Ну-ну, дорогая, давай без истерик.

Я резко оборачиваюсь.

Райвен сидит в кресле, вытянув ноги, в гостиной, окутаной оранжевым полумраком. Ухмыляется так, что у меня мурашки по коже разбегаются волнами. Плавно поднимается из-за стола и надвигается на меня. Такой крепкий и широкоплечий, в роскошном камзоле, безупречный от макушки до пят. И невероятно красивый, но в глазах плещется нечто… темное, пугающее. Протягивает мне ладонь и властным движением требует вложить в нее руку.

— Ты же сама сбежала. Так чего теперь так нервничаешь?

— Потому что… потому что… — сжимаю дрожащими пальцами подол платья и игнорирую его приказ. А он так и стоит, протягивая мне руку ладонью вверх.

Слова застревают в горле, глаза щиплет от подступающих слез.

— Потому что не знаешь, чего теперь ждать? — подсказывает он, лениво обходя меня вокруг и почти задевая, нарочно дразня и запугивая.

— Что ты от меня хочешь?!

— О, дорогая Дафна, — Тенаргос нависает надо мной, и я снова не могу пошевелиться.

Проваливаюсь в золотой омут его глаз и теряю волю, пальцы безвольно разжимают ткань платья и повисают вдоль тела.

— Ты уже здесь. Для меня этого вполне достаточно.

Он касается моего лица костяшками пальцев, и я вздрагиваю.

А потом резко открываю глаза.

…Сердце бешено колотится. Я лежу в тёмной комнате, закутанная в одеяло, а в груди всё ещё гудит тревога.

Это был сон. Слишком реалистичный сон. Вновь обвожу испуганным взглядом комнату. Все в порядке, я в доме Тенаргоса, родителям до меня не добраться. А вот он… уже добрался. Но, странное дело, его я не боюсь, в отличие от своих родителей.

С этой мыслью постепенно успокаиваюсь и снова проваливаюсь в сон.

— КУ-КА-РЕ-КУ!

Вздрагиваю и откидываю одеяло, когда тишину пронзает пронзительный, наглый, бесстыжий крик. Звук такой, что я чуть не подскакиваю к потолку.

Что это?! Где я?! Почему так громко?!

А, точно. Я в доме дракона. И, судя по всему, он содержит в своём логове личного демона в перьях.

Я падаю обратно в подушку, обхватываю голову руками и проклинаю всех петухов в мире. За окном светает, но не то чтобы утро уже наступило, но оно крадётся по горизонту, серым росчерком размывая ночь.

Какая рань.

Какая нечеловеческая, возмутительная рань! И, кажется, я только заснула, буквально пять минут назад.

Закрываю глаза, зарываюсь лицом в подушку и уже почти снова ухожу в сладкое, тёплое, спокойное небытие, как вдруг…

БУМ-БУМ-БУМ!

Дверь трясется так, будто в неё тараном врезался разъярённый бык. Но нет, это всего лишь Гилберт.

Я вскакиваю, на этот раз действительно чуть не падая с кровати, и невероятно бодро просыпаюсь.

— Подъём, миледи! — его голос звучит как грохот грома.

— Вы что, хотите вышибить дверь?! — ворчу я, запутываясь в одеяле и пытаясь не впечататься носом в пол.

— Если не откроете, подумаю об этом.

— Боги, боги… — я хватаюсь за голову и ошарашенно оглядываюсь в поисках чемодана. Мне же надо во что-то одеться. Не в свадебное платье же! — Но где Доркас? Или как ее… Вы сказали, она за мной придет?!

— Быстро одевайтесь и спускайтесь. У Доркас дел по горло, она ждет на кухне.

Я не успеваю ничего возразить — тяжелые шаги удаляются по коридору, оставляя меня в оцепенелом молчании.

Работа?

Я поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в хлипкий деревянный шкаф. Вздыхаю, ёжусь от утреннего холода и подхожу к нему, нехотя открывая дверцу.

И что я вижу?

Кошмар. Холщовые платья. Грубые, тёмные, бесформенные. С высокими горловинами, длинными рукавами и…

Нет. Ну нет!

Я протираю глаза, но ничего не меняется. Всё та же грубая ткань, всё те же криво висящие на вешалках ужасы. Я то ли вздыхаю, то ли стону, но всё же хватаю менее страшное платье из возможных, накидываю его и натягиваю крепкие кожаные ботинки, которые нахожу на нижней полке.

Учитывая, что я иду на работу, а не на бал, остаётся только смириться. А платье из чемодана приберегу до лучших времен.

— Доброе утро… Какое же оно доброе?! Оно может быть добрым ближе к полудню, но не на рассвете, — бормочу себе под нос, завязывая пояс.

Кажется, дом специально построен так, чтобы в нём можно было блуждать вечно. Я успеваю раз десять повернуть не туда, пару раз выйти в какой-то тёмный чулан, наткнуться на огромную напольную вазу и едва не снести её к ехиднам.

Но, в конце концов, нахожу кухню по запаху.

Тёплый, сытный, обволакивающий аромат сливочного масла, свежих булочек и корицы ведёт меня сквозь лабиринт коридоров. Я выхожу из полутёмного прохода и тут же вижу распахнутые двери.

В отличие от мрачного особняка, кухня светлая, пахнущая теплом, живущая своей особенной, уютной жизнью.

Широкий дубовый стол в центре заставлен свежей выпечкой: румяные булочки, круглые караваи, хрустящие корочки хлеба, покрытые лёгкой мучной пылью.

На медной плите шкворчат чугунные сковороды, где яйца зажариваются до аппетитной золотистой корочки. В воздухе смешиваются запахи сливочного масла, ванили и горячего теста.

В углу, у массивного деревянного стола, кухонная служанка быстро и ловко месит тесто, утирая