От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Что, выпендриваешься? – спрашиваю я, когда Рен поворачивает камеру к себе. Он одет в джинсовую куртку поверх черного худи, в ушах наушники, щеки розоватые от все еще морозного утреннего воздуха. Рен: весенняя версия.

– Это твой любимый вид на город, – кивает он. – Я подумал, что тебе он сейчас пригодится.

Я говорила Рену, что по совету психотерапевта из Нью-Йорка ищу значимые мелочи из прошлого, которые могут облегчить процесс переезда. И пусть я живу тут уже несколько месяцев, напоминания о Портленде до сих пор меня утешают. У Рена есть необъяснимая способность чуять мою тоску по дому: фото из «Превосходства» или открытки с мостом Бёрнсайд приходят именно тогда, когда мне это нужно больше всего. Но стоит задуматься о том, как давно мы не виделись, – и меня сильнее прежнего тянет вернуться.

Я снова опускаюсь на подушки, и мы болтаем остаток прогулки Рена. Звонки всегда меня успокаивают, но когда я вижу его, то все воспринимается иначе: как будто знакомые черты лица и смена эмоций на его лице приближают Рена ко мне.

– Слушай, – говорит Рен, когда приходит домой. – Я найду отель в Чикаго и забронирую сегодня же, ладно?

– Даже не знаю, – эхом повторяю я его комментарий. – Возможно, у меня будет работа на тех выходных.

Он ухмыляется, прежде чем мы заканчиваем звонок.

* * *

Близится свадьба Лидии и Айзека. Я глубоко погружена в последний проект «Ново». Это короткометражка про девочку по имени Антония и ее верного спутника, дикобраза Пола, который носит красный рюкзачок, сшитый из ткани одного из моих винтажных жакетов. Я собирала Пола с нуля, часами скручивала иголки (3962 на куклу; и на данный момент этих Полов девять) и вручную раскрашивала крохотные заменяемые мордашки.

Утром в пятницу я смотрю на часы над столом как раз вовремя, чтобы понять, что опаздываю на самолет. Я взяла выходной, но в шесть утра вспомнила, что оставила половинку одной из мордочек Пола сохнуть в кабинете и забыла добавить последние штрихи. Я зашла в «Ново» с чемоданами, уверенная, что на доработку мне нужно всего двадцать минут.

Я добираюсь до выхода на посадку прямо перед вылетом.

Засунув сумку под сиденье впереди, надеваю наушники и включаю плейлист, который Рен составил для путешествия. Supercut от Lorde играет во время взлета, задавая тон выходным. Я будто бы нахожусь в фильме про двух давно разминувшихся друзей, которые вот-вот воссоединятся. Именно на это я намекала Рену, когда написала с просьбой о плейлисте.

Наконец-то выдыхаю и позволяю себе отключить ту часть мозга, которая отвечает за работу. В телефоне ждет список занятий, которые я запланировала для нас до завтрашней свадьбы. Рекомендациями поделились Лидия и Айзек. Нам многое нужно наверстать. Сколько раз за прошедший год я жалела, что Рена нет рядом… Например, когда в город приехала одна из его любимых групп, или когда я осознала, что никто не сделает мне любимый джин-тоник лучше Рена, или когда мы со Стиви нашли музыкальный магазин, предлагавший невероятную коллекцию винила. Там я и купила Рену подарок на грядущий день рождения.

Я провожу бо́льшую часть полета повернувшись к окну и рассматривая лоскутный мир внизу и будто бы вижу, как сокращаются километры между мной и Реном. В какой-то момент соседка, женщина средних лет с апельсинового цвета волосами, окруженная густым запахом искусственной ванили, спрашивает, ждет ли меня миллион долларов в конце этого рейса.

– Лучше, – говорю я, ухмыляясь, как гиена. – Мой друг.

– Ваш друг? – переспрашивает она.

– Мой лучший друг, – уточняю я.

Она хмурится.

– Как… мило. – И возвращается к старому журналу о знаменитостях.

Сойдя с самолета, я спешу, почти пробегая мимо родителей, тянущих детей на чемоданах, и замедляю ход рядом с группами на траволаторе.

«Я на выдаче багажа», – гласило сообщение от Рена, когда я проверила телефон после приземления. Мы скоординировали время прибытия, как только могли, но мой рейс все равно завершился на час позже.

Кажется, что выдача багажа находится на расстоянии километров, но я наконец-то выныриваю из трясины главного терминала и врываюсь в автоматические двери, как будто потный орк, освободившийся из первородной слизи. И осматриваю длинные ряды каруселей.

Я замечаю Рена: он ждет у колонны, солнце играет в его волосах – и несусь к нему. Меня выдает шлепанье сандалий по плитке. Его широкую улыбку гораздо приятнее видеть при личной встрече, чем по видеосвязи.

Рен успевает сделать два длинных шага, прежде чем я набрасываюсь на него. Он меня ловит, кружит раз и опускает на пол.

– Ух ты, – выдыхаю я, отлипая от него и оглядывая. – Ты посмотри. Просто идеально.

У Рена алеют щеки, и я решаю продолжить.

– Мечта, – говорю я. – Настоящее загляденье. Произведение искусства.

– Прекрати, – говорит он, обнимая меня за шею и притягивая к себе.

Я прижимаюсь к его боку, обхватываю руками за талию, как будто могу вобрать часть тепла и подпитываться им до следующей встречи. А ведь он уже поддерживал меня, пусть я этого и не осознавала: это его воображаемый голос подбадривал меня в первый день на работе, это его футболку я надела, когда скучала по дому, оставшись в квартире одна – в тот вечер Стиви гуляла со школьными друзьями.

– Скажи, что жизнь без меня ужасна, – прошу я, когда мы отрываемся друг от друга. Я беру его под локоть, и мы, подхватив ручную кладь, идем к дверям.

– Жизнь без тебя ужасна, – повторяет Рен.

– Скажи, что Портленд по мне скучает.

Двери распахиваются, и в лицо нам бьет поток горячего воздуха.

– Разумеется, Портленд по тебе скучает, – говорит Рен, когда мы выходим на тротуар и встаем в очередь к такси.

В такое лето везде тяжело, и единственное место, где становится легче, – это здоровая морозильная камера или очень дорогой бар. И даже туда просачивается жара: сомкнет адские пальцы на горле – оглянуться не успеешь.

Я отнимаю руку от локтя Рена и завязываю волосы в узел на макушке. В это же время он наклоняется, и его губы оказываются рядом с моим ухом.

– Я скучаю по тебе больше, – шепчет он, и его дыхание почему-то прохладное. Он улыбается мне, как будто только что рассказал тайну.

Мы мало говорим по пути к отелю, потому что как только оказываемся в такси, то высовываем головы каждый в свое окно, ведь водитель не фанат кондиционеров. В какой-то момент я смотрю на Рена, и капля пота стекает в ложбинку моей уже липкой груди. А он бросает на меня такой несчастный взгляд, что мой громкий смех едва не заставляет водителя свернуть на другую полосу.

– Я тоже скучала! –