От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

сказать? – спрашиваю я. Из Рена часто надо тянуть слова клещами. Это результат воспитания: как младший в семье, он никогда не хотел сражаться за внимание с неугомонными братом и сестрой.

Но Рен, улыбаясь, отстраняется, приобнимает меня за плечи и поворачивает в сторону бара.

– Ты не пожалеешь, Миллер, – говорит он, подталкивая меня вперед.

Ерошит мне волосы на макушке, и я притворяюсь, что отпихиваю его.

– Да, да. Уэбстер.

* * *

Через час Рен оказывается прав: я не жалею.

– Поверить не могу, что твой папа согласился прыгать с парашютом, – говорит он, вытаскивая еще один картофельный ломтик из корзинки перед нами. Мы сидим за столиком рядом с группой людей и тремя дружелюбными золотистыми ретриверами. Один из них, по имени Хоппер, все время подходит к нам, кладет подбородок на ногу Рену и смотрит снизу вверх скорбным взглядом, пока его чешут за ушами.

– Я тоже не верила, пока не увидела фотки. – Я обмакиваю картошку в озеро кетчупа, которое разлила по корзинке. – Не думаю, что он снова на такое пойдет. Но мама поставила им в личные цели как пары «смотреть в лицо страху» раз в месяц в этом году. Подхватила идею на какой-то психотерапевтической конференции. Теперь у нее хотя бы есть хобби, и она не так меня донимает.

Потом на столе жужжит мой телефон. Я смотрю на экран.

– Помяни черта…

– Тебе надо отвечать? – спрашивает Рен.

Я отодвигаю телефон и качаю головой.

– Я ей перезвоню. Наверное, очередной допрос.

Рен хорошо знает про эти допросы по колледжу: мама звонила мне через день и интересовалась, как у меня дела, хожу ли я на психотерапию, не слишком ли много сил отнимает работа и так далее и тому подобное. Вопросы всегда одни и те же и довольно бессмысленные.

– Ладно, какому страху ты смотрела в лицо в этом месяце? – спрашивает меня Рен, явно пытаясь сменить тему.

– Ответить на один из маминых звонков и сказать, что я не буду придерживаться ее плана и смотреть в лицо страхам, – отвечаю я.

Рен смеется, Хоппер вскидывает голову на звук.

– За взгляд в лицо нашим страхам, – говорит Рен. Поднимает полупустой бокал. Мы чокаемся.

Теперь, когда смогли по-настоящему сесть и перевести дух, мы изо всех сил стараемся наверстать упущенное. Пусть мы болтаем каждый день, но почему-то разговоры по телефону всегда переходят на какие-то произвольные темы, типа «Что ты думаешь о реинкарнации?», или «Сколько еще мы можем говорить, что мы выпускники вуза?», или «Давай разберемся в теории заговора про глиттер».

– Как команда? – спрашиваю я.

Рен начал тренировать юношескую футбольную команду в колледже, как было в летних лагерях, когда мы учились в старших классах.

– Они хороши, – отвечает он. – Возможно, в этом году мы даже выиграем матч. О, помнишь Кэмерона Веласкеса?

– Звездного полузащитника?

– Он подрос, – говорит Рен. – И теперь мы соседи.

– Да ладно! – Я макаю еще одну картошку в кетчуп. Рен следит за моим движением, а когда я начинаю жевать, его взгляд находит мой. – Он уже жил в той квартире до тебя?

Как-то странно, что я толком не знаю, куда переехал Рен через несколько месяцев после моего отлета в Нью-Йорк. Столько воспоминаний связано с его старой квартирой. Вечера на балконе, киномарафоны на диване, ужины по средам. Но когда его соседа, друга из колледжа, перевели в Вашингтон, Рен решил, что пора найти себе однушку. Я видела ее только на фотках или во время видеозвонков. Вот так и кажется, что я еще на один шаг отошла от его жизни.

– Переехал через месяц после меня, – отвечает Рен. – Подался на футбольную стипендию.

– Потрясающе, – говорю я. – Наверняка ему нравится, что ты его сосед.

– Ты бы ему больше понравилась. Он просто обожает фильмы. Все время хочет поговорить о Хичкоке.

Я замираю с еще одним обмакнутым в кетчуп куском картошки на полпути ко рту.

– Рен. Ты знаешь про Хичкока.

– Я знаю то, что ты рассказала мне про Хичкока, – парирует он. И наклоняется ко мне, положив руки на стол между нами. – Жаль тебя разочаровывать, но я не фанатею по слэшерам. Не люблю смотреть, как людей разрывают пополам или окунают в воск.

– Ужасы Хичкока не похожи на современные, – возражаю я. – Мне тоже не нравятся фильмы вроде «Незнакомцев». В отличие от Стиви.

– Посмотри в лицо страхам, Джони, – говорит Рен.

Я улыбаюсь, позволяя ему выиграть этот раунд.

– Ну, – спрашиваю я, – как ощущения по поводу списка?

Рен с легкой опаской откидывается на спинку стула и постукивает пальцами по бокалу.

– Честно?

– Честно.

– Я говорю, давай забьем на список. Если найдем в нем занятие по душе – можем попробовать. Но мне кажется, что последний час прошел лучше, чем когда мы бегали вокруг, стараясь все впихнуть. – При этих словах его передергивает.

– Эй, – говорю я, и меня охватывает легкое беспокойство. – Почему ты смотришь на меня так, как будто тебе страшно?

– Потому что не хочу тебя разочаровать, – отвечает он, поднося бокал ко рту, но не делая глоток. – Я понимаю.

– Что понимаешь?

Он указывает бокалом на тротуар, где еще ходят потоками люди, на реку за ним.

– Список. Попытки все вместить. Я тоже не хочу зря тратить наше с тобой время, но сегодня…

– Такое ощущение, что мы его все-таки тратили? – спрашиваю я.

Рен пожимает плечами.

– Ну да.

– Что ж.

Я беру салфетку и вытираю каплю кетчупа с запястья. Как жаль, что я не осознала промаха раньше, как жаль, что мы потеряли столько драгоценного времени перед тем, как прийти к такому очевидному выводу. И я не хочу тратить ни минуты на разочарование.

– Я с тобой согласна.

– Забудем о списке? – предлагает Рен с надеждой во взгляде.

– Забудем о списке, – говорю я, поднимая бокал. – С этой минуты мы делаем что хотим. Ведь смысл в том, чтобы наслаждаться компанией друг друга.

Рен прижимает край своего бокала к моему и так и оставляет.

– Выпьем за это.

* * *

Когда небо розовеет, мы направляемся обратно в отель, то сближаясь, то расходясь, не в силах двигаться по прямой. Вечер наконец-то становится прохладным.

– Эй, – окликаю его я, когда мы ждем на переходе. – Ты не спрашивал своего босса про место A&R-менеджера?

После всего, что я выпила в тики-баре и пивной, слова просто срываются с языка, я не пытаюсь найти более тактичный способ поднять тему. Мы не упоминали об этом с последнего разговора прошлым летом. A&R, поиск новых исполнителей не та работа, которую нарисовали для Рена в воображении его родители (результат того, что его брат и сестра, достигаторы, работают в более «традиционных» сферах). Пусть он это не озвучивает,