От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

горло. Рен и Эверли начинают второй танец. Я сижу в зале, полном людей, с которыми училась, – а некоторых даже зову друзьями, – и все еще остаюсь прикованной к стулу. Не пытаюсь встать, чтобы найти компанию.

Видимо, Амина замечает, что я одна: она заворачивает к моему столику и выдергивает меня с места. Я танцую с ней и еще какими-то знакомыми под следующую песню, известную композицию Уитни Хьюстон, и не свожу глаз с барной стойки, куда перешли Рен и Эверли. Напоминаю себе, что это нормально. У нас были выходные, и, если он проведет остаток вечера с ней, это будет того стоить. Если он влюбится в нее, женится на ней…

Амина пихает меня бедром, возвращая к реальности. Когда я вновь смотрю на бар, Рена и Эверли там нет. Я оглядываюсь, внезапно чувствую себя потерянной: без него рядом – как без якоря.

Но потом в мою руку проскальзывает чужая. Я резко оборачиваюсь и улыбаюсь Рену. Втягиваю его в нашу кучку. Скоро присоединяются и другие, включая Эверли, которая лишь пожимает плечами в ответ на вопросительный взгляд Амины. Все расходятся в круг, оставив Лидию и Айзека в центре, и мы во все горло орем Journey.

– Нет, – кричу я позже, когда в динамиках звучит Closing Time. – Я думаю, это твоя песня! – Рен недоуменно смотрит на меня, пока мы бездумно движемся под музыку, сцепив руки. – Ты можешь просто ставить ее в баре, а не объявлять последний заказ!

– Боже, нет, – отзывается Рен, и я усмехаюсь. Внезапно он кружит меня и притягивает к себе, прижимает спиной к груди, а потом отпускает. – Пожалуйста, убеди меня, что нужно завязывать с барменством, если я начну полагаться на подобные музыкальные заставки.

Вдруг рядом возникает Лидия, обнимает нас за плечи и подводит ближе к Айзеку.

– Если бы вы не мирились с тем, что вас буквально выгоняют из комнат на первом курсе, я не знаю, были бы мы здесь или нет, – кричит она, перекрывая музыку. Подол Лидии задевает мои ноги, прядь волос выбивается из затейливой высокой прически. – Спасибо!

– Но серьезно, – говорит Айзек. – Что вы делали все те разы?

Я гляжу на Рена.

– Исследовали Портленд?

– Занимались, – добавляет Рен.

– Иногда, – уточняю я. – Я сделала кучу арт-проектов у тебя в комнате.

– Так вот почему наш комендант думал, что кто-то протащил в общагу паяльник?

Я прикрываю рукой глаза.

– Прости, Айзек.

– А знаешь что? – Он притягивает к себе Лидию и целует в висок. – Вообще никаких проблем.

Потом их оттаскивают прочь друзья, а я поворачиваюсь к Рену, кладу руки на его плечи. Группа играет вступление к Your Song, на танцполе покачиваются пары.

– Мы же не только занимались и делали арт-проекты, – говорю я, вспоминая первый курс. Тогда мы пытались поступать осознанно, перерасти себя-подростков, но по большей части лажали. И все еще предпочитали компанию друг друга. – Мы уже довольно хорошо знали Портленд. Что мы делали?

Рен улыбается мне так, как будто ответ очевиден.

– Что? – спрашиваю я.

Он крепче сжимает руку на моей талии, у самых ребер. От прикосновения кожа теплеет.

– Неважно, что мы делали, – говорит он так тихо, что мне приходится наклониться к нему. И когда я поднимаю глаза, его лицо оказывается слишком близко. Рен встречается со мной взглядом, на губах до сих пор сияет легкая улыбка. – Мы были вместе, Джони.

Среда

Глава двенадцатая

Когда я просыпаюсь, Рена уже нет. Прохладный утренний воздух проникает в открытую форточку, и я зарываюсь глубже под одеяла. Пусть вчера все прошло прекрасно, я не готова смотреть в лицо новому дню, продолжать этот фарс. Но я слышу голоса за дверью, и, если вскоре не войду в дом, мама придет меня поднимать. Так что я заставляю себя выбраться из постели и накидываю свитшот поверх пижамы.

– Ну, день добрый! – встречает меня мама. Она сидит за кухонным столом, газета перед ней открыта на кроссворде.

– Девять утра, – говорю я. – Едва ли день.

– Остальные уже несколько часов как на ногах, – отвечает она. Дежурная шутка: кто первый встает, всем выносит мозг – и эту традицию пропустить не удастся.

– Неправда, – бормочет вошедшая Стиви, тоже в пижаме. – Ты встала совсем недавно.

– Ну, день добрый! – снова говорит мама. Стиви кряхтит, усаживаясь на высокий табурет у кухонного островка.

– Ты хорошо спала, милая? – спрашивает Ханна, когда я бреду к ней. Она у столешницы, в фартуке и с ножом для масла.

Ханна легко обнимает меня свободной рукой, и я прислоняюсь к ее плечу, широко зевая.

– Вроде того, – отвечаю я.

– Ох, солнышко, это все из-за кроватей, да? – охает Ханна. – Видишь? – И оглядывается на мою маму. – Надо снова расширять дом. Можно задействовать ванную.

– Мы все еще выплачиваем кредит за кондиционер, – отвечает мама. – Можно поставить на веранду новые кровати. Однажды там будут весело резвиться внуки.

– А что мы будем делать, когда у них кто-то появится? – спрашивает Ханна, как будто меня здесь нет. На духовке пикает таймер. – Им потребуется место получше.

Открывается входная дверь, и появляется Рен в шортах и футболке, с сумкой в руке.

– Спасибо! – Ханна спешит к нему и кладет ладони ему на щеки. – Ты представляешь, мы кофе забыли! – говорит она мне, как будто только меня не известили об этой ситуации.

Рен подходит к раковине, рядом с которой стоит кофейник. Мы обмениваемся быстрыми вежливыми улыбками, и он берет из шкафа кофемолку.

– Все готовы к вечернему «захвату флага»? – спрашивает Стиви.

– Я думаю, родители в этом не будут участвовать, – говорит мама. – Хотя Грег явно заинтересовался.

По традиции всех школ Америки папа Рена – он преподавал физику – был самым клевым учителем в нашей школе. Наверное, он сообразил, как устроить из «захвата флага» внеклассную работу.

– То есть ты не хочешь носиться по каменистому склону в темноте и сражаться за флаг? – с притворным неверием восклицаю я.

– Эй, – морщится Стиви. – Это будет весело.

– Я знаю, – соглашаюсь я. – Я шучу. – И вяло выбрасываю кулак вверх. – «Захват флага»!

На другой стороне кухни Рен давит смешок. Но стоит Стиви пронзить его взглядом, как он пожимает плечами:

– Что? Джони просто обожает спортивные соревнования.

– Но ведь никто не пострадает в процессе, правда? – спрашивает мама, как будто одно упоминание о моем участии в игре равносильно обещанию, что кто-то получит травму.

– Мы будем осторожны, – уверяю я.

Ханна вытаскивает из духовки противень с маффинами и обходит меня, чтобы поставить его на кухонный островок, прямо перед Стиви.

– Наконец-то! – восклицает Стиви, хватает один и ругается, тряся обожженной рукой.

– «Наконец-то»? – переспрашиваю я. Рядом Ханна разливает новую