От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

не было панических атак. Какое-то время я даже наивно думала, что они ушли навсегда. Но по дороге домой я рыдала так сильно, что старушка под сотню лет уступила мне место в метро. Все знакомые упреждающие звоночки посрывало, и я никак не стала этому препятствовать.

Добравшись до дома, я получила сообщение, что из команды уволили еще троих. После этого посыпалась волна сообщений:

«“Все время такое случается”, да щас! Наверняка нас увольняют, чтобы отбить потраченные деньги».

«А это законно? Неужели от нас можно избавляться на таком этапе игры?»

«Кто хочет напиться и порыться на порталах по трудоустройству?»

Я чувствовала себя неприкаянной. Я и представить не могла, как с кем-то обсуждаю случившееся: неужели работа над проектом, которому я отдала все, завершилась провалом? Я не могла даже соболезновать остальным, ведь они в нерабочее время вели полноценную и яркую жизнь. Единственное, что казалось мне правильным, – поскорее выбраться из Нью-Йорка. Поэтому я потратила свои мили и влезла в сбережения, чтобы заплатить непомерный сбор, но пересесть на рейс на два дня раньше.

– Это и есть мечта, – говорю я в пространство сейчас. Рен наливает воду в кофеварку, и я позволяю этому естественному ритму меня утешить. – Сейчас постпродакшен, так что моя работа в целом закончена.

Полуправда. Будь так, я бы продолжила держать руку на пульсе, ведь не смогла бы отпустить проект.

К счастью, Ханна меняет тему. И я тут же об этом жалею.

– Ты встречаешься с кем-нибудь в Нью-Йорке? – спрашивает она.

– Нет, – говорю я, отводя взгляд от рук Рена. Наблюдаю, как Ханна выскребает остатки теста. – Не сейчас.

– Вот вы, молодежь, не хотите остепениться. – Она наклоняется, чтобы поставить противень в духовку, и захлопывает ее бедром. Подходит к Рену, закрывающему крышку кофеварки, и сжимает его плечи, когда он щелкает рычажком. – Вот этот не женится на идеальной девушке, когда она у него прямо под носом.

Меня не должны волновать отношения Рена и Аманды. На самом деле я предполагала, что на винодельне он скажет, что сыграет свадьбу следующим. Но из-за слов Ханны мне кажется, что мост передо мной исчезает и поезд моих мыслей срывается в пропасть. Жениться, идеальная девушка.

– И все мы знаем, как ты к этому относишься, мама, – отвечает Рен, убирая кофемолку обратно в шкаф и ставя рядом пакет с зернами.

Ханна поднимает руки и возвращается к посуде для выпечки.

– Повторюсь: я предполагала, что, увидев счастливых Стиви и Лео, ты снова подумаешь о женитьбе на Аманде.

Укол в позвоночник при звуке ее имени, а значит, и при напоминании о том кануне Нового года… Боль так знакома и так быстро проходит, что я даже не вздрагиваю.

– Учтите: я выхожу за Лео только потому, что хочу тусоваться с ним вечно, – говорит Стиви, откусывая от маффина. – Я не хочу, чтобы на этой неделе хоть кто-то чувствовал, что должен жениться.

Кофеварка захлебывается.

– И не будет, милая, – говорит Ханна. – Просто Рен и Джони – единственные одинокие в наших семьях. Джони, разве при виде того, как твоя младшая сестра готовится к свадьбе, ты о подобном совсем не думаешь?

Я не могу выдавить в ответ ничего, кроме хрипа. Я безумно рада за Стиви, но брак всегда казался мне какой-то смутной концепцией, ведь я была погребена в работе и стремилась к успешному будущему. Которое, впрочем, теперь недостижимо. Я думала, что отношения завяжутся сами собой, и не вкладывалась в свидания так, как некоторые мои друзья. А теперь, когда в жизни все вырвалось из-под контроля, свадьба – последнее, о чем я могу думать.

– Что ж. – Стиви внезапно хлопает ладонью по кухонному островку, похоже поняв, что разговор зашел в тупик. – Саша сказала, что мне нужно отправиться к маяку и посмотреть, как обустроить домик смотрителя. – Она переводит взгляд с меня на Рена, наблюдающего за тем, как варится кофе. – Рен, Джони, можете помочь?

– Да! – Я резко отталкиваюсь от стола. Рен уже направляется к двери. Мы прошли три раунда – работа, женитьба Рена, моя женитьба, – и мне не хочется знать, что за ними последует. – Дай только переодеться.

Стиви следует за мной на веранду и садится на край кровати. Я же роюсь в ящике.

– Вот уж не скучала по ощущению, что я одна из маминых пациенток, – говорю я, вытаскивая футболку.

– Она хотя бы спрашивает, – отзывается сестра. И добавляет, когда я, удивленная ее тоном, оборачиваюсь: – Погоди. Вот познакомишься с родителями Лео… Он не зря тусит с нами больше, чем с ними.

Это меня удивляет. Я всегда представляла родителей Лео такими же жизнерадостными, как и он.

– Переживаешь из-за субботы? – спрашиваю я, когда мы идем обратно в дом.

– Вовсе нет. А если ситуация обострится, позволь напомнить, что маяк стоит на довольно крутом склоне над океаном, – отвечает она без тени улыбки на лице. – Так что всем придется вести себя как можно лучше.

Глава тринадцатая

– Саша говорит, что если мы вынесем столы сегодня, то нам будет не о чем волноваться до конца недели, – говорит Стиви, когда мы с ней и Реном стоим на затянутом паутиной складе, пристроенном к домику смотрителя. В субботу Стиви и Лео произнесут клятвы у океана, на лужайке перед маяком, но прием будет внутри, и устраивать его должна свита молодоженов.

Спустя час возни в тесном пространстве, забитом пауками, – склад немногим больше деревенского туалета – мы с Реном умудряемся вытащить все столы в центральное помещение. Стиви то и дело дает нам общие указания.

– Я так рада снова видеть вас вместе, – говорит она, когда мы, потные, прислоняем последние столы к дальней стене.

– Стиви, – вздыхаю я, откидывая челку со лба. Я, конечно, благодарна за спасение от мам, но она должна понимать: как бы сильно ей ни хотелось сдружить нас, все не так просто.

Через несколько месяцев молчания Стиви буднично признала, что спрашивала Рена о случившемся. И у меня как будто пол выбили из-под ног: неужели они могли все это обсуждать! Это было личное дело, только между мной и Реном, и сама мысль о том, что он мог излить кому-то душу, заставила меня усомниться, знала ли я его вообще. Но Стиви сказала, что он только велел ей спросить меня и просто кивнул, когда она поинтересовалась, играем ли мы до сих пор в молчанку. Я испытала огромное облегчение оттого, что Рену хватило вежливости сохранить наш секрет.

– Что? Времени прошло – вагон, – говорит она теперь.

– Да, мы знаем.

– Что еще нам нужно со склада? – спрашивает Рен, игнорируя наш разговор.

Стиви пожимает плечами.

– Стулья не приедут до утра субботы, бар и все снаружи будет готово к пятнице, но сейчас