Не нищая жена - Денни Смит

свои услуги довольно дорого и не обшивает… кого попало, — мужчина сделал вид, что задумался, — Кстати, это же ваш отец года полтора назад продал мне свои акции Гонконгской судоходной компании, чтоб покрыть ваши карточные долги? Вам должно быть будет приятно узнать, что они принесли мне пятнадцать тысяч фунтов только в прошлом месяце. Мир тесен, не правда ли? И как иронично, что теперь вы любуетесь тем, на что потрачена прибыль от вашей же прошлой собственности.

Лорд Харрис побледнел, будто его ударили, и чуть отступил, а Джозеф с холодным интересом обвел взглядом присутствующих, словно интересуясь, кто же будет следующим.

Глава 3: Одиночество. (12)

Он хотел уже было отвернуться от молодых людей, предполагая, что разговор окончен, и охотников пикироваться с ним больше не найдется. Но тут самый молодой из их компании, отличавшийся по-видимому неуемной энергией и чрезвычайной обидчивостью, сделал шаг вперед, желая продолжить прерванную неловким молчанием беседу.

Джозеф не знал его имени и на секунду почувствовал себя неуютно. Легко ставить оппонента на место, когда ты знаешь его слабые места, гораздо сложнее — бить на удачу, рассчитывая, что тот в своих пороках ничем не отличается от приятелей.

Он видел, как молодой человек, прежде чем обратиться к нему, кинул насмешливый взгляд на тарелку, на которой так и лежала забытая надкушенная тарталетка с паштетом и трюфелями, но даже предположить не мог, что речь пойдет о ней.

— Я вижу, изысканные закуски пришлись вам не по вкусу, мистер Эттвуд, — с притворным участием заметил он, кивнув на брошенное угощение. — Неужели даже такая простая в приготовлении пища показалась вам слишком... утонченной? Должно быть в своей жизни вы привыкли к еде совсем другого сорта. Что же это? Наверное, картошка, репа? А может быть селедка, выловленная в Темзе? Просветите нас, мистер Эттвуд.

Он обвел своих спутников широким, не лишенным изящества жестом.

«Должно быть вовсю упражнялся перед зеркалом.» — ядовито отметил про себя Джозеф.

— Быть может, вам не по нраву это великолепное французское шампанское? Скажите же об этом лакею. Вам принесут обычной воды. Или джина? Не знаю, что предпочитают в вашем кругу.

Молодой человек гаденько ухмыльнулся, весьма довольный собой, думая, что попал в цель, и с торжествующей улыбкой повернулся к своим спутникам.

«Ничего сложного, друзья мои.» — словно говорил он.

На их присмиревшие после недавнего поражения лица возвращалось привычное надменное выражение.

А Джозеф ошарашенно стоял, думая, что ослышался. Рассматривать чужие тарелки и так во всеуслышание нагло заявить об этом, рассчитывая тем самым припереть оппонента к стенке, мог только законченный идиот. Но по-видимому так думал только он, поскольку к своре молодых болванов, уязвленных его предыдущими репликами, возвращалась прежняя самоуверенность по мере того, как молчание затягивалось.

— Любопытная привычка — изучать содержимое чужих тарелок, — наконец произнес Джозеф с легким недоумением. — В светских кругах это считается признаком изысканного воспитания? Простите, — он сделал вид, что смутился, — Я не обучался ни в Оксфорде, ни в Кембридже, ни даже в Эдинбурге и не знаком с тонкостями этикета, принятого среди вас. Но среди моих знакомых подобное поведение посчиталось бы дурным тоном, — Он сделал небольшую паузу, давая собеседникам осмыслить свои слова. — Со стороны кажется, что этот некто недоедает и не может себе позволить досыта поесть. Но вас-то это, разумеется, не касается. Вы же не собираетесь утянуть у меня из-под носа недоеденную тарталетку, если я отвернусь.

Он непринужденно рассмеялся, как будто находя свою шутку крайне забавной, а вот глаза оставались совершенно серьезными.

— Давайте-ка проверим.

Джозеф демонстративно отвернулся, а затем резко, как будто намереваясь застать вора на месте преступления, повернулся вновь.

— Так я и думал, — одобрительно проговорил он, — Должно быть это ваше увлечение — разглядывать объедки? В конце — концов, каждый развлекается в меру своих возможностей.

Молодой человек побагровел, словно его ударили по лицу. Его надменная улыбка исчезла, уступив место растерянной гримасе. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но не смог издать ни звука, отступая на шаг назад, словно ища убежища за спинами приятелей.

— Мистер Эттвуд, какой у вас своеобразные акцент, — зло выпалил один из них, по-видимому не желая признавать поражение, — Где же вы приобрели столь … необычное произношение? Вы говорили, что…

Джозеф поднял руку вверх, желая прервать этот поток неуемного остроумия.

— Милорды, вы что же пришли на этот дивный вечер, чтобы провести его подле меня? — он прервался, сделал еще небольшой глоток шампанского, желая подчеркнуть свои следующие слова, — Кто-то может подумать, что вы питаете нездоровый интерес к моей скромной персоне.

Эти слова произвели эффект разорвавшегося посреди поля боя снаряда. Молодые люди замерли, с ненавистью поглядывая на мистера Эттвуда, но молчали, запоздало понимая, что любая их реплика встретит достойный отпор.

А тот, непринужденно допив свое шампанское, поставил пустой уже бокал на столик рядом со злополучной тарталеткой и ушел вглубь зала, бросив на прощание:

— Хорошего вам вечера, милорды. Надеюсь, вы найдёте себе занятие поинтереснее, чем разглядывать чужие тарелки.

Он ловко лавировал между другими приглашенными, а сам со злым торжеством прокручивал в голове произошедшую сцену. Он всегда чувствовал упоение, если выходил из схваток победителем. И было совершенно не важно, финансовые ли это были битвы, словесные баталии или вульгарная уличная драка.

В толпе он вдруг увидел заметил баронессу. На ее лице он ожидал увидеть выражение глубокого презрения или гнева, ведь об их перепалке должно быть гудел уже весь зал, но вопреки оно светилось… одобрением и удовлетворением.

Позднее Джозеф понял: эта сцена добавит популярности вечерам баронессы. Но здесь была тонкая грань. Устрой он некрасивый скандал — это запятнало б ее репутацию. А подобная изящная пикировка между родовитыми гостями и безвестным угольщиком — станет пикантным событием, которое с упоением будут пересказывать в салонах друг другу как презабавное происшествие.

Он подошел к ней и поцеловал руку, прощаясь.

— Я вижу, вы решили последовать моему совету и не тратить время на пустых людей? — одобрительно спросила она.

— Да, миледи, вынужден откланяться, — ответил Джозеф, — Каждый должен быть на своем месте. А насчет вашего нового повара. Я не жалею, что уволил его, но в вашем доме — он вполне на своем месте. И вы, и ваши гости способны по достоинству оценить его искусство. Примите мои поздравления с наступающим Рождеством и искренние пожелания счастья. Всего доброго.

Глава 3: Одиночество. (13)

Карета плавно катила по темным улицам, серебрившиеся снегом там, куда отбрасывали тусклый свет фонари. Из окон