Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Я в восторге от этого не была, само собой: в конце концов, я имею право знать, ради чего мы рисковали привлечь ненужное внимание к моему дому, но в целом… в целом, интонации у него были расслабленные, в голосе слышалось спокойствие, причем не наигранное “дорогая-тебе-не-о-чем-волноваться” спокойствие, а искреннее. И я отступилась.

В прихожей Морелли ревниво отобрал у меня сумки с покупками, как только я их перенесла через порог, и сам потащил на кухню, вызывая бесконечное умиление: нет, меня мой тренер только что на чемпионат по пауэрлифтингу зазывал и чемпионством штата манил, а этого человека всерьез заботит, что я таскаю пакеты!

…хотя, если не лукавить, было приятно. До одури. Потому что вес в спортзале — это одно, а разделение домашних хлопот поровну — совсем, совсем другое.

Это вообще о другом.

Торопливо присев, я нашла в ворохе пакетов на полу нужный и вручила подошедшему как раз вовремя Заку:

— Держи! Это твое! Можешь идти в душ!

Но моя торжественная речь вызвала не совсем ту реакцию, на которую я рассчитывала. Морелли вспыхнул:

— Черт… От меня воняет помойкой, да? И тебе пришлось ехать со мной в одной машине… Прости, я не подумал!

И замер, когда я рассмеялась. Озадаченно склонил голову, как сторожевой пес, сухопарый и породистый, не понимающий поведения хозяйки.

— За-а-ак! Я тебя умоляю! Я месяцами жила в пустыне, в палатке на десяток девушек, которым на гигиенические нужды выделялась плошка воды в сутки! Это ты у нас аккуратист, которого невыносимо травмирует контакт с помойкой! Так что теперь можешь пойти в душ и поработать со своими комплексами. — И легонько толкнула его в плечо.

— Это всё мне? — с деланной восторженностью спросил Зак и сунул нос в пакет. — Так много?

Я притихла, в ожидании реакции.

— Что здесь? — Он вытащил из пакета шампунь, пену для бритья (да, я оптимистка!), бритву, бальзам для кожи и, наконец, упаковку с новым бельем.

— Марша, ещё никогда я так не радовался банальным трусам! — расцвел он, трогательно прижимая их к груди. — А это что? — Он вынул на обозрение пачку презервативов.

Да, и правда! Что же это, блин, такое?

— А это как раз для меня! — мило улыбнувшись, я выдернула пачку из его пальцев, уронила обратно и забрала вместе с пакетом.

— Марша-а-а… — протянул Зак с неуловимо изменившимися интонациями.

Ладно, с очень уловимо изменившимися: я уловила изменения всем телом и покрылась мурашками.

— Марша… А что ты будешь с ними делать?..

Вариант на языке вертелся исключительно непристойный, хотя и объективно честный: в то самое место засовывать. Но ответила я все же другое:

— Воду наливать и с балкона сбрасывать! Зак, иди уже мыться!

Он переступил на месте, вроде бы самую малость, едва-едва, но вдруг как-то навис надо мной всем своим ростом. Мурлыкнул:

— Так может, ты мне спинку потрешь, м?

И тут же качнулся назад, ужасно довольный своей шуткой.

Развернулся и, чуть ли не насвистывая, отправился в душевую.

Я закатила глаза.

Эх, Морелли-Морелли… Вот не умеешь ты шутить, правду сказали твои коллеги: беда у тебя с чувством юмора.

Смотри, как это делают профессионалы!

Я медленно, неторопливо вскрыла упаковку — ту самую, вызвавшую бурю хорошего настроения у Морелли. Также неспешно, рассчитывая, что Зак успеет намылиться, окажется в уязвимом положении и не будет ожидать подвоха, разделась догола.

Покрутилась перед зеркалом, убеждаясь, что хороша, и фольгированный квадратик с презервативом, зажатый между средним и безымянным пальцами, весьма мне идет.

Поправила волосы, взбив их попышнее — и направилась к Заку в душ.

Глава 7. Не мужик — огонь!

Марша

Нет, всё же я совершила ужасную ошибку. Тогда, в первую ночь, когда оставила Морелли в своем доме. Как можно было присвоить этому заду “девять из десяти Давидов”? Стыд, позор и вечное порицание мне как музейному работнику и эксперту: здесь очевидные десять из десяти.

Этот зад заслуживает того, чтобы сместить Давида с пьедестала и самому занять место эталона!

Обильная шапка мыльной пены не помешала Заку почувствовать открывшуюся дверь. Он обернулся ко мне, одновременно вытирая лицо предплечьем:

— Что-то случи…

Запнулся.

Молча уставился на меня.

На квадратик фольги, который я с невинным видом покачивала в пальцах за уголок.

— …лось.

Шагнув в душевую кабину к нему, я с самым светским видом откликнулась:

— Нет, ничего не случилось. С чего ты взял?

И возмущенно заверещала, когда меня попытались сгрести в объятия:

— Закери Морелли, что ты себе позволяешь! Я честная девушка! Ты попросил меня потереть спинку, а сам!.. А сам!!!

О, Пресвятая Дева Мария, да, это глупо и бестолково, но я же не виновата, что Морелли так к лицу выражение “оторопевшая овчарка не понимает, что делает эта женщина”!

— И как это связано с мытьем спины? — иронично уточнил он, движением бровей и кивком указав на презерватив в моей руке.

Логичный вопрос. И он заслуживает логичного ответа:

— Никак не связано, просто без присмотра оставлять боюсь! — И на выразительный взгляд Морелли злопамятно ткнула: — Вот я курицу в холодильнике раз без присмотра оставила — и что? Вот то-то же!

Душ в старом доме не предполагает игр в догонялки и активное уворачивание от объятий, но Зак — лапочка. Изучив меня с тем самым выражением лица, что мне так нравилось, он опустил руки, которые уже успел потянуть ко мне. Хмыкнул. И отвернулся лицом к стене, снова предоставляя мне возможность любоваться божественным видом сзади.

Широкая спина в сухих мышцах, ямочки на узкой талии. Обласканный моим взглядом зад. Длинные ноги.

Восхищенный вздох вырвался из меня сам.

Зак ухмыльнулся, оглянувшись через плечо — жарко, насмешливо, черт знает как еще, и меня прошило горячей дрожью предвкушения. И когда он уперся ладонями в стену, заставив мышцы перекатиться под плотной кожей, это чуть не довершило дело: мое голодное тело хотело этого мужчину.

Спокойно, тело. Мы его обязательно употребим. Но употреблять будем медленно!

Мыло трется о мочалку с выразительным звуком — мне нравится, как вздрагивает спина Морелли, реагируя на него. Мне нравится видеть, что он тоже хочет и тоже терпит.

Зажав фольгированный квадрат губами, чтобы не мешал, я случайно ловлю брошенный Заком на меня взгляд, и с наслаждением понимаю, как же