Жена Фараона, которую должны казнить - Маргарита Фуаро

— Никто, — ответил стражник, и в его голосе уже был страх. — Мы стояли у двери.

— Значит, плохо стояли.

Стражник побледнел.

— Не сейчас, — сказала я.

Кахем посмотрел на меня.

— Не тебе решать.

— Сейчас важнее понять, кто может подходить к моим дверям так, что стража его не видит.

— Или кого стража привыкла не видеть, — добавил Кахем.

Мы оба посмотрели на Меру.

Она съёжилась.

— Слуги, — прошептала я.

Кахем кивнул.

— Слуги. Жрецы. Люди с печатью. Старшие женщины Дома Лотоса.

— Тенера.

— Возможно.

— Синяя нить.

— Вижу.

— Чаша с синей лентой в ночь смерти Иари.

Меру резко подняла голову.

Кахем медленно повернулся к ней.

— Она тебе рассказала?

Я встала между ними.

— Она рассказала мне. И останется живой.

— Это не обещание, которое ты можешь дать.

— Тогда дайте вы.

Кахем молчал.

Меру смотрела на него так, будто от его ответа зависело всё.

Наверное, так и было.

Наконец он сказал:

— Пока она под защитой стражи.

— Пока? — спросила я.

— Во дворце всё «пока».

Это было честно. И страшно.

Птицу забрали, чтобы «проверить», хотя я уже понимала: проверять здесь будут не перья и не кровь, а то, кто осмелится признать смысл.

До вечера Меру не отходила от меня ни на шаг.

Она молчала. Делала всё быстро, послушно, почти механически. Два раза пролила воду. Один раз перепутала ткань для моих рук с тканью для стола и так испугалась, будто за это её могли высечь.

— Меру, — сказала я ближе к ночи. — Ты не виновата.

Она посмотрела на меня пустыми глазами.

— Во дворце это не важно.

После заката меня позвали к Сену.

У него снова поднялся жар. Без сильного приступа, но он метался во сне, шептал что-то о воде и о лодке под полом. Я провела у него несколько часов. Хепу ворчал, Сат-Исет молилась тихо, Кахем стоял у двери и не спускал глаз с каждого, кто входил.

Когда я вернулась в покои, лампа почти догорела.

— Меру? — позвала я.

Ответа не было.

Я решила, что она уснула у стены.

Но циновка была пуста.

Кувшин стоял перевёрнутым. Вода растеклась по каменному полу тонкой тёмной лужей.

На ткани возле сундука лежала синяя нить.

Такая же, как на клюве мёртвой птицы.

Я медленно подняла её.

В коридоре за дверью стояли двое стражников.

Оба клялись, что Меру не выходила.

Глава 10

Кормилица

Меру не нашли.

Сначала я не поверила.

Стояла посреди комнаты с синей нитью в руках и смотрела на Кахема, ожидая, что сейчас он скажет что-нибудь другое. Что служанку увели к Тенере. Что она испугалась и спряталась. Что её нашли у кухни, у прачек, у бассейна, в любом месте этого проклятого дворца, где люди исчезали тише, чем гасли лампы.

Но Кахем сказал:

— Её нет.

Так просто.

Так сухо.

Будто речь шла не о живой девочке, которая ещё утром дрожащими руками перевязывала мне запястья.

— Как это — нет?

— Так, что её не видели ни у ворот, ни у Дома Лотоса, ни у кухни. У прачек её тоже нет.

— Значит, ищите лучше.

Кахем посмотрел на меня устало. Впервые за эти дни я заметила, что и он не железный. Просто умел держаться так, будто железо.

— Ищут.

— Кто?

— Стража.

— Та самая, которая стояла у моей двери и не заметила, как она исчезла?

Один из стражников у стены побледнел.

Кахем даже не повернулся к нему.

— Осторожнее.

— Нет. Не сейчас. — Я сжала синюю нить так, что она врезалась в пальцы. — Её забрали из закрытых покоев. Под охраной. После того как она рассказала мне о чаше и синей ленте. Это не совпадение.

— Во дворце совпадений мало, — сказал он.

— Тогда почему я всё ещё здесь, а не ищу её?

— Потому что ты под стражей.

— Она может быть ранена.

— Может.

— Её могут убить.

— Могут.

Эта честность была хуже равнодушия.

Я шагнула к нему.

— И вы просто будете стоять?

— Я буду делать то, что могу. А ты — то, что должна.

— Я должна найти Меру.

— Ты должна сохранить царевича живым.

Я открыла рот — и не смогла ответить.

Потому что он был прав.

И именно поэтому мне захотелось ударить его.

За стеной начинался рассвет. Свет пробивался в решётку окна бледными полосами. На полу всё ещё темнела лужица от перевёрнутого кувшина. Синяя нить лежала теперь на столике, как маленькая змея.

— Если с ней что-то случится, — сказала я тихо, — это будет на вас.

Кахем чуть прищурился.

— Нет. На тех, кто её забрал.

— Удобно.

— Правда редко удобна.

Он подошёл к двери.

— Царевич проснулся. Тебя ждут в Доме Наследников.

— Я никуда не пойду, пока…

— Пойдёшь, — перебил он. — Потому что мальчик не виноват в том, что дворец гнилой.

Я ненавидела его в эту секунду.

И всё равно пошла.

Коридоры после бессонной ночи казались длиннее. Стража сменялась молча. Слуги несли воду, ткани, корзины с хлебом, но стоило мне появиться, все взгляды падали в пол. Я искала среди них маленькую фигуру Меру, её быстрые руки, испуганные глаза.

Ничего.

Только чужие лица.

Только молчание.

У входа в Дом Наследников пахло горькими травами и молоком. Сену сидел на подушках, укутанный в тонкое покрывало. Щёки горели, глаза были мутные, но он был в сознании. Рядом с ним — Сат-Исет.

Кормилица поднялась при моём появлении.

Не поклонилась.

Просто встала между мной и ребёнком.

— Ему хуже? — спросила я.

— Ему стало хуже после ваших вопросов.

Я остановилась.

— Моих?

— После того как вы начали тревожить мёртвых, исчезла девочка. После того как вы заговорили о чашах, стража обшаривает Дом Лотоса. После того как вы коснулись царевича, он зовёт вас во сне.

— Это обвинение?

— Это страх.

Она сказала это прямо. Без дворцовой красивости. И оттого я не смогла сразу злиться.

Сат-Исет была не похожа на женщин Дома Лотоса. Крепкая, усталая, с мягкими руками и тёмными кругами под глазами. На шее у неё висели маленькие амулеты богини-матери. Волосы были убраны просто, без украшений.