Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

Широкий лоб Деррела прорезала хмурая складка.

— А почему твой адвокат не сослался на статью восемьсот девяносто три или восемьсот восемьдесят один точка один?

Я уставилась на него самым тупым взглядом, на какой была способна.

— Чувак, я вообще без понятия, о каких цифрах ты сейчас говоришь.

Его губы тоже недовольно сжались.

— Твой адвокат должен был заявить ходатайство по 893-й статье. В Луизиане по определённым видам преступлений она позволяет полностью аннулировать судимость, чтобы она не светилась в базе, если после этого ты ведёшь себя тихо-мирно.

Я фыркнула:

— Моим адвокатом был государственный защитник, у которого был такой дикий похмельный сушняк, что он даже моё имя вспомнить не мог. И я пиздец как уверена, что он моё дело открыл впервые минуты за три до того, как мы зашли к судье. — Я поморщилась и запустила руку в волосы. — Интересно, а сейчас можно вернуться назад и переиграть эту херню?

Деррел медленно покачал головой:

— Так это не работает. Теперь очистить твоё досье может только помилование. Извини.

— Чего, серьёзно? Типа, помилование от самого губернатора? — я издала короткий смешок, похожий на лай. — Стал бы губернатор пачкать руки ради шмары, которую приняли в угнанной тачке.

Тут же я взвизгнула, потому что Деррел отвесил мне лёгкий подзатыльник.

— Ой! Эй! за что?

— Прекрати себя обзывать, — отрезал он, наградив меня суровым взглядом. — В этом мире и так полно говнюков, которые с радостью сделают это за тебя. Не облегчай им задачу.

Я потерла ушибленное место, продолжая бурчать:

— Ладно, ладно.

Он помрачнел:

— Я чувствую себя виноватым из-за того, что всё так вышло. Мне нужно было вернуться в морг вместе с тобой.

Он выглядел искренне расстроенным, и я в триллионный раз вспомнила, что этот мужик, который до сих пор мог бы играть в американский футбол на позиции лайнбекера и даже не запыхаться, обладал самой доброй и чуткой душой из всех, кого я знала. Неудивительно, что у него так чертовски здорово получалось общаться с убитыми горем родственниками.

Я решительно мотнула головой:

— Деррел, я торчала в этом морге по ночам кучу раз. И если бы ты был здесь, этот урод, скорее всего, тебя бы просто пристрелил. — Я отступила на шаг и демонстративно окинула его оценивающим взглядом. — Хотя, возможно, ему бы понадобилось на это несколько обойм.

Поддавшись порыву, я быстро обняла его, хотя мои руки даже близко не сходились у него за спиной.

— Всё путём, здоровяк. И если ты продолжишь в том же духе, я сейчас разревусь, и тогда мне придётся надрать тебе задницу. — Я сделала нарочито свирепое лицо, пытаясь подбодрить и себя, и его. — И даже не сомневайся, я смогу! Я дерусь грязно.

Он ухмыльнулся:

— Знаю. За это ты мне и нравишься.

Глава 7

Остаток моей смены, слава богу, прошёл без приключений. Никаких покойников, никаких вскрытий, и ровно в пять вечера я быстренько переоделась в шмотки, в которых планировала поехать к Пьетро, и покатила к дому Маркуса. Мне, сука, меньше всего хотелось, чтобы он заезжал за мной домой. Мой папаша до сих пор понятия не имел, с кем я встречаюсь, и я планировала держать это в тайне до тех пор, пока не наступит подходящий момент выложить ему, что я мучу с копом, который упрятал его за решётку за домашнее насилие.

Иными словами — никогда.

Маркус встретил меня с улыбкой и поцелуем. Он не выглядел недовольным или расстроенным, из чего я сделала вывод, что статью в газете он ещё не видел. А мне совершенно не хотелось поднимать эту тему и портить остаток дня.

К счастью, или к несчастью, сама перспектива знакомства с его дядей так меня мандражировала, что этого с лихвой хватило, чтобы отвлечься от всего остального.

— Слушай, ты не могла бы успокоиться? — внезапно выдал Маркус, когда мы уже отъехали приличное расстояние от города.

Я перестала дёргать ногой, намертво сцепила пальцы и выдавила Маркусу максимально широкую улыбку.

— Да я спокойна. Спокойна как удав. Полный дзен.

Он протянул руку и ободряюще сжал мою ладонь.

— Энджел. Всё будет нормально. Клянусь. Мой дядя охуенно классный мужик. — Он улыбнулся. — Он же со мной как-то справляется, верно?

Я фыркнула:

— Ну да, будто это так уж сложно. — Я покосилась в его сторону. — Так он брат твоего отца или матери? И какая вообще у тебя семья?

— Он старший брат моего отца. Они оба приёмные. А в остальном семья у меня отличная. Мама, папа, сестра… И пока ты не спросила — нет, они не знают, что я зомби. Дядя единственный в курсе.

— Сестра? Младшая или старшая?

— Старшая, — ответил он. — Разница лет десять. Она сейчас работает в Бостоне. — Он гордо улыбнулся. — Она у меня умница. Магистр современной литературы, сейчас идёт на докторскую степень.

— А ты не думал… — Я осеклась, пытаясь сообразить, как бы потактичнее задать вопрос, который крутился у меня в голове, и при этом не испортить атмосферу. — Ай, забудь.

— Что?

Я поморщилась:

— Ну, э-э… эта херня не выходит у меня из головы с тех пор, как я узнала, сколько лет было Кангу.

Канг работал санитаром в похоронном бюро Скотта и стал первым зомби, который дал мне пару дельных советов о том, как вообще существовать в нашем не-мёртвом состоянии. На вид ему было чуть за двадцать, а на деле — под восемьдесят. Ну, точнее, было до тех пор, пока Эд не пришил его и не отрубил ему башку.

По лицу Маркуса пробежала тень, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот.

— Тебе интересно, как я в будущем собираюсь инсценировать свою смерть и начинать всё сначала где-нибудь в другом месте? — спросил он.

— Блин, ну когда ты так говоришь, это звучит пиздец как депрессивно.

Он издал короткий смешок.

— Да я думал об этом… и мой ответ: «Хрен его знает». Думаю, лет десять-пятнадцать у меня в запасе ещё есть, а потом придётся либо начинать краситься, либо красить волосы под седину, чтобы выглядеть солиднее. Мой дядя именно так и делает.

— А сколько ему лет?

Маркус в раздумье поджал губы:

— Под шестьдесят, наверное? Около того. Он говорил, что его обратили примерно тридцать лет назад, и до сих пор ему как-то удавалось выезжать на краске для волос и тонне грима, благодаря которому кажется, что у него больше морщин, чем есть на самом деле. — Он пожал плечами. — Короче, в ближайшее время я