Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

— Логично. Извини.

— Да брось, Энджел, не извиняйся. — Он улыбнулся мне, но в этой улыбке сквозила грусть. — Ты всё ещё только привыкаешь ко всему этому дерьму. А у меня было шесть лет на адаптацию.

Я откинулась на спинку сиденья и принялась разглядывать мелькавшие за окном пейзажи: леса, болота и мелкие городишки, попутно переваривая его слова. Сколько времени уйдёт у меня на то, чтобы привыкнуть? И что вообще значит «привыкнуть»? Я всё ещё остаюсь по сути человеком, просто со странной болячкой? Или меня переклинило настолько глубоко, что я теперь вообще совершенно другое существо?

— Ты никогда не злилась на меня за то, что я сделал? — спросил он, нарушая тишину. — Ну, за то, что превратил тебя в зомби.

— Ты серьёзно? — удивилась я. — Дорогой, я бы вообще-то была мертва, забыл?

— Я знаю, но…

— Прекращай, — отрезала я, перебивая его. — Нет, я не злюсь. Мне даже в голову не приходило злиться. Дело ведь не только в том, что я осталась жива. Посмотри на меня: у меня есть работа, и я больше не конченый лузер.

— Ты никогда не была лузером, — возразил он.

Я издала грубый фырк:

— Ну вот сейчас ты откровенно пиздишь. Поверь мне, была. Я просто опустила руки и мне было абсолютно насрать.

— Ну, сейчас-то ты точно не такая, — сказал он.

— По крайней мере, я, блядь, очень стараюсь.

И вот это, как я осознала, было самым главным изменением. Мне стало не всё равно на свою «лузерность», и я делала всё возможное, чтобы это исправить. Правда, некоторые вещи исправить было уже невозможно, с ними можно было только научиться жить. Я судимая уголовница, мой отец — алкоголик, а мать загремела в тюрьму за жестокое обращение с детьми и покончила с собой за решёткой. «Мне насрать» было моей мантрой последние несколько лет, и я следовала ей, забивая на себя и уничтожая себя гораздо изощрённее, чем это когда-либо делала моя мать. Но вернуться к этому похуизму сейчас я уже не могла. Не если хочу выжить. Наверное, именно поэтому та газетная статейка так больно меня зацепила. Мне стало не насрать, и меня дико бесило, что кто-то до сих пор может думать иначе.

Я украдкой глянула на Маркуса. Пока он вёл машину, на его лице блуждала расслабленная улыбка — у парня явно было отличное настроение. Я просто не смогла заставить себя вывалить на него инфу про эту всратую статью прямо сейчас. «Ладно, давай сначала переживём эту вечеринку», — скомандовала я себе. Часок-другой поизображаю милую девочку, а потом смогу вернуться к тому, что в моей жизни со скрипом сходило за нормальность.

Первый звоночек о том, что я, возможно, влипла по самые уши, звякнул, когда Маркус свернул в элитный коттеджный посёлок и вынужден был затормозить у будки охраны, чтобы предъявить удостоверение. Стоило нам миновать ворота, как я во всей красе разглядела здешние домики. Всё сплошь минимум в два этажа, и каждый такой огромный, что моя халупа поместилась бы туда раз шесть, не меньше. Вылизанные до идеала лужайки, дорогущие тачки и изредка пробегающие мимо бегуны в спортивных костюмах, которые стоили дороже моего корыта. Я, конечно, знала, что Пьетро Иванов, как выразился Маркус, «гребёт бабло лопатой», но только сейчас до меня начал доходить истинный масштаб этого бедствия.

Сделав несколько поворотов, мы затормозили перед трёхэтажным… ну, слово «особняк» было единственным, которое тут подходило. Бледный серый кирпич, три этажа, колонны на фасаде, изысканный ландшафтный дизайн, включая деревья у парадной двери, подстриженные в аккуратные спирали. Но даже это было не самым страшным. Хуже всего было то, что здесь явно намечалось не «всего пара человек». Широкая круговая подъездная дорожка была уже под завязку забита машинами, а вдоль улицы выстроилось ещё как минимум штук двенадцать.

Я панически уставилась на Маркуса.

— Ты же говорил, что я познакомлюсь только с твоим дядей и ещё парой людей?

Он виновато поморщился:

— По ходу, дядя решил позвать ещё кое-кого.

— Кое-кого?! — я в ужасе обвела взглядом только те десять машин, что стояли на самой дорожке.

Он виновато улыбнулся:

— Ну, он же сказал, что это барбекю. А он любит, когда собирается толпа. — Маркус осёкся, разглядывая вереницу машин. — Похоже, он и моих предков позвал. Там наверняка будет куча его коллег и друзей семьи… — На этом моменте он замолчал, увидев моё перекошенное от ужаса лицо.

Я уставилась на него в упор:

— Ты знал, что такое может быть?

Отвечать ему не требовалось — виноватая мина на его лице говорила сама за себя.

— Ты знал. И не предупредил меня? Маркус, как ты мог так со мной поступить?

— Энджел, расслабься. Я просто знал, что ты начнёшь паниковать, если я скажу, что ты можешь встретить всю мою родню…

— И блядь, не зря! — взвыла я.

Я посмотрела на то, во что была одета. Я больше получаса трахала себе мозг перед шкафом и в итоге выбрала свои самые приличные джинсы, обычный чёрный свитер и чёрные ботинки. Но у джинсов была довольно низкая посадка, а свитер сидел на мне слегка в обтяжку. Для встречи с дядей-зомби — сойдёт, но… с родителями? Я могла, конечно, сколько угодно тешить себя иллюзиями, что выгляжу стильно, но была почти уверена, что похожа скорее на шмару, чем на модель с обложки. Я откинула солнцезащитный козырёк, чтобы быстро глянуть на своё отражение. Из-за того, что я нормально питалась мозгами, мои волосы росли как сумасшедшие, а это значило, что у корней моих крашеных блондинистых паклей уже вылезло полдюйма родных тёмных волос. Что вообще не укладывалось у меня в голове. Как, блядь, могут расти волосы, если я мертва? Я злобно мазнула пальцем по макияжу глаз в обречённой попытке сделать так, чтобы он выглядел менее блядским.

— Энджел, ты отлично выглядишь. Пожалуйста, прекрати накручивать себя.

Я бросила попытки исправить макияж и просто оттёрла размазавшуюся тушь.

— Ага, конечно, — буркнула я, не в силах скрыть злость и обиду. — По ходу, мне в любом случае пиздец.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и промолчал. Я уже собиралась выйти из пикапа, но он потянулся и осторожно перехватил мою руку.

— Прости.

В ответ я одарила его самым кислым взглядом, на какой была способна. Он вздохнул и отпустил мою руку, но я так и осталась сидеть на месте.

— Прости, — повторил он. — Я просто пытался тебя защитить… чтобы ты не начала загоняться…

— Загоняться?

Он поморщился и