Любовь и смерть - Элис Вайлд

в запекшейся крови. К счастью, мои спутанные кудрявые волосы помогают сохранить хоть какую-то скромность. И все же щеки заливает жар, когда Флоренс помогает мне подняться и подводит меня к бассейну с горячей водой.

Каждое движение откликается болью. С трудом сдерживая стоны, я медленно окунаюсь в горячую воду, а Флоренс тут же принимается за дело.

Некоторое время мы молчим. Я постепенно успокаиваюсь под тихий плеск воды и шуршание мягкой мыльной пены, пока Флоренс нежно ухаживает за мной. По крайней мере, это дает мне возможность собраться с мыслями, терпеливо ожидая продолжения разговора.

Но как бы я ни старалась, не могу долго выносить ее молчание, вопросы вновь начинают наводнять мой разум.

– Флоренс, ты сказала, что нашла Цербера во дворце Эроса. Он вернулся сюда с тобой? – спрашиваю я, поворачиваясь и вопросительно глядя на суккуба.

– Нет, я пришла одна.

– Как тебе удалось пройти мимо дворцовой стражи, не говоря уже о запертой двери?

– Гордыню и камень легко обмануть, – простодушно отвечает Флоренс. – А ключи мне дал Цербер.

Мои глаза расширяются, когда она вытаскивает из складок платья ключ, которым пользовался адский пес. Моя душа снова наполняется надеждой, но я стараюсь сохранять спокойствие.

– Почему ты раньше не сказала, что они у тебя есть?! Быстрее помоги мне выбраться из этой ванны, чтобы мы успели сбежать до возвращения Цербера.

Пальцы суккуба крепко сжимают ключ, и она снова прячет его в складках платья.

– Нет, – решительно говорит она, положив руку мне на плечо. – Мы не можем уйти.

– Что? Почему нет? Может быть, это последний шанс!

Флоренс строго качает головой, крепко удерживая меня на месте.

– Пока это опасно. Еще рано.

– Опасно? Здесь все для меня опасно, – настаиваю я. – Ведь ты смогла проникнуть во дворец, чтобы попасть ко мне… значит, мы сможем убежать тем же путем.

Она слегка наклоняет голову набок.

– Нет, я – суккуб, милая смертная.

– И что?

– А то, что, в отличие от тебя, меня практически не замечают. Я не больше чем тень в кромешной тьме.

– Но ты же так красива, как это может быть правдой? – говорю я. – Даже истории, написанных нами, смертными, о суккубах, утверждают обратное.

– Ничего удивительного, – усмехнувшись, отвечает Флоренс и снова становится серьезной. – Мир смертных совсем не похож на наш. Смертным не дано видеть истину, особенно если речь идет о внешней красоте. А для тех, кто живет здесь… для тех, кто видит мою истинную природу, я не так привлекательна, как вам может показаться.

– Истинную природу?

– Боги ненавидят меня, драгоценная смертная. Я – воплощение величайшего страха нашего народа, у меня нет души. Мне суждено познать лишь эту жизнь. Тогда как твоя душа сияет ярче звезд, я всего лишь пустая оболочка. Нас создали лишь для того, чтобы мы служили тем, кто обладает властью, и были использованы ими. Даже грязь под ногами достойна большего уважения, чем я, у меня нет права распоряжаться собственной жизнью. Как только мой создатель поймет, что я больше не нужна ему, я превращусь в пыль, будто меня и не было.

Я изумленно смотрю на нее, с трудом осмысляя услышанное… Это просто не укладывается у меня в голове, как и многое из происходящего в Подземном мире.

Неужели она и правда считает себя ничтожной, не говоря уже о бездушии? Такая добрая девушка просто не может быть бездушной.

Но эти мысли придется отложить. Пока что.

– Так разве ты не можешь показать мне другой путь к бегству? Где меньше всего стражников?

– Ты что, совсем не слушала меня? – Флоренс пристально смотрит на меня. – Ты – маяк для всего мира за пределами этой комнаты. Если ты решишься бежать отсюда одна, тебя сразу заметит весь дворец.

– Тогда я не дам себя заметить.

– Ничего не получится. Даже я не справилась бы с этим.

– Прошу тебя, Флоренс, – умоляю я. – Если бы мы хотя бы попробовали, у нас бы появился шанс выбраться из города и избавиться от этого жалкого подобия существования вместе.

Она качает головой.

– Дорогая смертная, даже если бы я нашла способ провести тебя мимо стражи и по улицам города незамеченной, все равно ничего не выйдет. Мне нельзя выходить за городские ворота.

– Не может быть. Откуда же тогда в нашем мире столько историй о вашем роде?

– Суккубы привязаны к городу и к богам, которым они служат. А покидать город могут только по воле своих господ, – тихим холодным голосом объясняет она. – Мы отправляемся в мир смертных служить нашим господам точно так же, как служили бы здесь, в любой форме, которую они прикажут. И, если честно, кроме упоминаний о нашей притягательности, рассказы о нас… нельзя назвать приятными.

Она права, мои щеки краснеют от стыда, когда я вспоминаю те истории полные разврата и насилия. Теперь мне остается только гадать, сколько из того, что мы знаем о суккубах, правда, а сколько – лишь вымысел, созданный ради мрачного развлечения богов.

– Если ты сама не можешь уйти, может, ты подумаешь о том, чтобы отдать мне ключи? – предлагаю я. – Попробую сбежать одна, когда придет время.

Суккуб пристально смотрит на меня, в недоумении нахмурив брови.

– И куда ты пойдешь?

– Я… я не знаю.

– Допустим, тебе удастся сбежать из Аглаи, но врата Подземного мира все еще запечатаны, – продолжает она, разбивая последние крохи моей надежды. – А потом еще Стикс. Харон. Заблудшие души. Туман…

– Понимаю, – перебиваю я и чувствую себя совсем глупо.

Только теперь я осознаю, насколько невозможен побег без помощи Смерти. Даже если бы у меня был ключ от ворот, даже если бы я нашла тело Смерти и душу отца, Флоренс права. У меня нет способа переправиться через Стикс. Не говоря о том, чтобы пройти сквозь другие миры…

Душа наполняется отчаянием. Я отворачиваюсь от Флоренс. Перед глазами плывут темные круги, словно рябь на воде, суровая реальность окончательно закрепляется в моем сознании.

Без Смерти нет спасения. Ни для меня. Ни для той, что могла бы умереть за пределами царства мертвых.

Его тело все еще лежит во дворце Аида, далеко за пределами моей досягаемости… за пределами чьей-либо досягаемости. Без Смерти нет жизни. Все, на что я теперь могу надеяться, – это то, что у меня получится спасти душу отца и встретиться с душой Смерти в загробном мире… если, конечно, его душа будет там, а моя не потеряется задолго до этого.

Довольно.

Сжимая дрожащие губы, я из последних сил пытаюсь собраться с духом. Я должна прекратить жалеть себя. Я должна стать сильнее. Я должна попытаться.

Как бы