Любовь и смерть - Элис Вайлд

всего, что произошло. После того, как твой господин похитил мою жену. Наверное, тебе надоело жить, раз ты пришел сюда без приглашения. Клянусь собственной жизнью, что я больше никому не позволю забрать ее у меня. Пока жива моя душа.

– Успокойся, мне не нужна твоя жена, – отвечаю я, поднимая руки перед собой. – К тому же мне тоже не нравится, как поступили с ней и другими женщинами. Мне нужна твоя помощь, чтобы найти…

– Не нравится? – кричит мужчина. – Ах, вот как… А ты что делал? Просто стоял в стороне и смотрел… как всегда. А теперь просишь о помощи?

Меня неприятно поражает его сарказм, но он говорит правду. Я знаю, что заслуживаю ненависти, которую вижу в его глазах. Ненависть, к которой я слишком привык, чтобы обращать на нее внимание.

Ненависть, с которой я ничего не могу сделать, кроме как игнорировать.

Но разве кто-нибудь знает о том, какое тяжелое бремя я несу все эти годы? О том, как именно я связан с Аидом и Подземным миром?

Да, меня называют стражем, но уже прошло слишком много времени с тех пор, как этот почетный титул имел какое-то значение. Слишком много времени с тех пор, как я был чем-то большим, чем марионеткой в руках повелителя.

– Прошу вас. Я ищу Эроса не ради себя, а ради другого, – говорю я, сдерживая собственное раздражение. – Без его помощи душа девушки…

– О, ты теперь заботишься о спасении чужих душ, – усмехается мужчина. – За дурака меня держишь?

– Девушки? – переспрашивает женщина.

– Лилия…

– Какой девушки? О чьей душе ты говоришь? – продолжает Лилия, не обращая внимания на предупреждение в голосе мужа.

Немного подумав, я отвечаю:

– О смертной девушке. Ее зовут Хейзел.

– Хейзел? Значит… значит, она еще жива?

Я киваю, радуясь ноткам надежды в ее голосе.

– Да, по крайней мере пока. Ты ее знаешь?

– Конечно. Она была одной из женщин, заключенных во дворце вместе со мной. Могу сказать, что теперь ее многие знают. Ведь смертные редко ходят среди нас, особенно те, кто впервые в городе, тем более та, которая… – Лилия замолкает и беззвучно шевелит губами, пытаясь подобрать нужные слова, а потом несмело заканчивает: – Ну, скажем так, непохожа на других.

Слишком очевидно, что она скрывает от меня что-то важное. То, что могло бы помочь мне.

– Что ты на самом деле хотела сказать о ней? – я деликатно пытаюсь узнать подробности.

– Я не могу сказать.

– Клянусь, тебе нечего бояться.

– Правда, я не могу сказать, – повторяет Лилия, умоляюще глядя на мужа.

– Я сказал тебе ничего не говорить.

– Тео, пожалуйста, я просто хотела помочь.

Я раздраженно издаю низкий рык, мое терпение на исходе.

– Если речь идет о девушке, я должен настоять, чтобы вы сказали мне…

– Мы не можем, – резко обрывает ее муж. – Это запрещено.

– Пожалуйста, поверь, я рассказала бы гораздо больше, если бы могла, – с болью в голосе отвечает женщина, – но ты ведь сам знаешь, мы не должны распространяться о роли смертной в сделке повелителя.

– Лилия!

– Какое отношение смертная имеет к сделке Аида?

Она прикрывает рот рукой, и у меня возникает ощущение, что ей вообще нельзя было упоминать эту деталь.

– Похоже, после заключения сделки, о которой тебе велели молчать, что-то изменилось, – осторожно продолжаю я. – Пожалуйста, просто попробуй.

Лилия нервно теребит подол платья и бледнеет, словно вот-вот упадет в обморок.

– Ты беременна.

– Да.

– Тогда если не ради девушки, попробуй ради своего будущего ребенка. Я не смогу защитить тебя или Подземный мир от последствий сделки, подробности которой мне неизвестны.

– Ты имеешь право не отвечать ему.

– Знаю, – отвечает Лилия, гордо подняв подбородок. – Но Цербер прав. Ему нужно знать о том, что происходит. – Она делает паузу и глубоко вдыхает, чтобы успокоиться. – Нам сказали, что Судьбы поставили два условия исполнения договора Аида. Для заключения сделки понадобилась смертная душа. Душа, чистая сердцем, не стремящаяся к власти, но при этом достаточно сильная, чтобы породить новые царства или разрушить весь Подземный мир.

– Как ты можешь произносить эти слова? – спрашивает Тео.

– Сама не знаю, – шепчет она, и на ее лице отражается смесь страха и облегчения.

– Зачем ему понадобилась смертная душа?

– Все, что я… мы знаем, – это то, что, когда такая душа объявится сама, ей предстоит сделать выбор, который определит дальнейшую судьбу вечности.

– Ей?

– Мы не предполагали, что смертная окажется женщиной.

– Какой выбор?

– Это мне неизвестно, – отвечает Лилия.

– Почему я не знал об этом условии? Разве я не хранитель душ смертных в Подземном мире?

– Возможно, именно поэтому тебя и не посвятили, – бормочет Лилия, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. – Согласно второму условию, душа должна войти в Аглаю только по собственной воле, ничего не зная о договоре. Без принуждения.

Я слушаю ее, сжимая челюсть от ярости.

Все это время я исполнял приказы владыки, не зная подлинных условий той сделки, которую он заключил. Я думал, что тот договор – лишь соглашение для защиты богов от их собственной глупости.

Теперь я вижу его таким, каким оно было на самом деле. Приманкой.

Игрой за власть.

Что еще могли иметь в виду Судьбы, говоря о смертной душе, способной создать новые царства или разрушить Подземное… кроме того, что Смерть должен идти за ней по пятам.

Нахмурившись, я пытаюсь догадаться, каким образом Судьбы могли предвидеть то, что Смерть вдруг влюбится в смертную. Может, именно поэтому они и предложили такой договор.

Невозможная цена за невозможную сделку.

– Кто еще знает об этом?

– Не думаю, что в Аглае есть еще кто-то, кроме тебя, Смерти и самой смертной, кто бы не знал об этом.

Вот только доберусь до Эроса.

Он знал обо всем и отправил ее прямо в пасть льва?

От ярости перед глазами пляшут красные круги, но я заставляю себя не выдать этого, задавая вопрос:

– А откуда вы это узнали?

– Нам рассказала повелительница. Она сказала, что это было частью сделки с Судьбами: сначала мы должны были узнать правду, а потом дать обет молчания.

Я медленно качаю головой. Что-то здесь не так. Если сама царица знала… нет, она о чем-то умалчивает.

– Это вся правда? Все, что вам известно?

– Да, – настаивает Тео.

– Подожди, есть еще кое-что. – Губы Лилии дрожат, она нервно сглатывает, прежде чем продолжить. – Мне кажется, Аид хочет жениться на Хейзел.

– Что? Он ведь уже женат. Он не сможет выбрать новую царицу, если Персефона… – Я замолкаю, осознавая, что именно она пытается сказать. – Теперь понятно. Благодарю. А сейчас скажи мне, где я могу найти Эроса?

– А в подземелье его разве нет?

– Нет.

– Тогда