Любовь и смерть - Элис Вайлд

Что бы ни ждало впереди, я найду способ воссоединиться с ним… но прежде надо позаботиться о душе отца.

И, если повезет, успеть до возвращения Аида.

8

Хейзел

Вдохновленная новой надеждой, я начинаю обдумывать свой план. Флоренс не в силах вывести меня из дворца, но все еще может помочь.

Особенно сейчас, когда я уже начинаю сомневаться в том, что Цербер сдержит свое слово.

Я поворачиваюсь к суккубу и бросаю на нее умоляющий взгляд, чтобы она выслушала меня, часто моргаю, скрывая подступившие слезы.

– Ты говорила, что хочешь помочь мне. Это все еще так?

– Говорила, и это по-прежнему так, – отвечает она, настороженно глядя на меня. – Что ты задумала?

– Мне нужно, чтобы ты отвлекла Цербера, когда он вернется, – с горячностью шепчу я. – Если ты сможешь занять его, я пройдусь по дворцу и попробую узнать, что случилось с моим отцом и что хочет сделать Аид с телом Смерти… Скорее всего, мне понадобятся и ключи, которые он вручил тебе.

– Неужели смертные и правда так быстро все забывают? – тихо произносит Флоренс, долго смотря на меня.

– Прошу тебя.

– Нет. – Флоренс мягко поворачивает меня обратно, чтобы продолжить тереть мне спину. – Я уже много раз говорила: это невозможно. Тебя поймают раньше, чем ты успеешь что-либо сделать.

– Но если я смогу просто…

– Нет! – резко перебивает она, и между нами воцаряется напряженное молчание. – Однако если ты отвлечешь Цербера, когда он вернется, возможно, я смогу сама отправиться на поиски.

Я оживляюсь от ее предложения. Конечно, она – лучший вариант, но задача от этого не становится менее опасной.

Возможно, даже более опасной.

Если поймают меня, слуги Аида вряд ли осмелятся причинить мне вред в отсутствие хозяина. Но с Флоренс все может быть по-другому.

Еще минуту подумав над предложением Флоренс, я разворачиваюсь к ней.

– Я не вправе просить тебя об этом.

– Но ты и не просила. Я сама предложила.

– И все-таки…

– Тебе это действительно нужно?

– Да.

– Тогда решено.

– Спасибо, – говорю я, совершенно не находя слов, чтобы выразить свою благодарность.

Если ей повезет, и она узнает хоть что-то о планах Аида по поводу Смерти и моего отца, то возможно, что я буду обязана ей жизнью.

Суккуб понимающе кивает, и волна облегчения накрывает меня. Теперь у нас есть хотя бы подобие плана. Я снова опускаюсь в воду, позволяя Флоренс закончить купание.

Страх и тревога постепенно уходят. Я позволяю себе наслаждаться этим редким мигом покоя… ровно до тех пор, пока Флоренс не просит меня запрокинуть голову и не начинает мыть мне волосы.

– Смертная, – восклицает она, перебирая мои волосы, – что, во имя всех богов, это такое?

– О чем ты?

Пытаясь оглянуться через плечо, я замечаю, что ее взгляд прикован к моей шее. Мне требуется мгновение, чтобы понять: она увидела след укуса.

Флоренс хочет коснуться его. Я быстро дергаюсь, вырывая волосы из ее рук и отползая в центр купели.

– Хейзел?

– Ничего особенного, просто шрам.

– Шрам? Нет, это не просто рана. К тому же рану я бы заметила раньше. Нет, это кое-что другое. Это метка души. Кто это сделал с тобой?

– Правда, ничего страшного, – повторяю я, не желая, чтобы она передумала оставлять меня наедине с Цербером.

– Расскажи мне правду, или я буду вынуждена строить собственные догадки, – требует она. – Если тебе нужна моя помощь, то ты не должна ничего скрывать.

Я горестно опускаю плечи, и, как бы мне ни не хотелось это признавать, она права.

– Это Цербер, – признаюсь я, нарушая свое обещание, данное адской гончей.

Теперь мне вообще кажется, что не было смысла хранить это в тайне. Ведь Флоренс заметила метку с первого взгляда.

Ее глаза сужаются, она пристально смотрит на меня.

– Ты дала ему разрешение это сделать?

– Что? Нет, конечно, нет!

– Когда это случилось?

– Поздним утром, сразу после суда, – отвечаю я, чувствуя, как вина оседает тяжелым комом в желудке, а щеки заливает жаром от воспоминаний.

– Кто-нибудь еще это видел?

– Никто, – удивленно отвечаю я. – Мы были одни. Это случилось после того, как он вернул меня обратно в башню.

Суккуб отворачивается и резким, грубым голосом бормочет себе под нос череду неразборчивых слов. Затем она снова разворачивается ко мне, ее пристальный взгляд пронзает меня до самого сердца.

Не дав мне опомниться, она вдруг наклоняется над краем купели и хватает меня за руку, притягивая к себе. А другой рукой осторожно касается моих волос, отбрасывая их с шеи. Зажмурившись, я готовлюсь испытать мучительную боль, которая, уверенна, вот-вот пронзит мое тело.

Ее пальцы касаются моей шеи, мягко скользя по следу укуса… но ничего не происходит.

Я открываю глаза и смотрю на нее.

– Теперь ты, – произносит она, убирая руки от метки, но продолжая крепко держать меня за запястье. Она ободряюще кивает, и я нерешительно тянусь, чтобы коснуться шрама.

На этот раз все тело пронзает ужасная боль, почти сразу достигающая своего пика. Мышцы сводит судорогой, непроизвольный крик вырывается сквозь мои сжатые зубы. Флоренс приходится удерживать мое лицо над водой, чтобы я не захлебнулась.

Мне кажется, что проходит целая вечность. Наконец, прижав меня к краю купели, она отпускает мою руку.

– Будь ты проклят, Цербер, – рычит она, быстро вытаскивая меня из воды. Я прислоняюсь к ванне и постепенно прихожу в себя. Она заворачивает меня в пушистое полотенце, которое принесла с собой из дворца Эроса.

– Как будто и без того все было недостаточно сложно, так тебе еще понадобилось сделать такое с этой девушкой.

Я делаю долгий, прерывистый вдох, пока утихающая боль становится терпимой.

– Что он со мной сделал? – спрашиваю я, а затем добавляю, – я имею в виду, кроме очевидного.

– Хейзел… – Она ненадолго замолкает и продолжает, плотно сжав губы. – Хейзел, это не обычный укус. Это метка судьбы.

– Что это означает?

– То, что Цербер отметил твою душу… объявил тебя своей избранницей, – встревоженным голосом объясняет Флоренс.

– Нет. Нет, это невозможно, – заикаюсь я. – Я никогда не соглашалась быть его парой.

– Эта магия работает не так. Эта связь предрешена судьбой, – говорит она, внимательно осматривая мой шрам на шее. – Сомневаюсь, что у него самого был выбор. Хотя ему, конечно, следовало быть более сдержанным.

– Значит, все решено? Теперь я должна быть его парой, хочу я этого или нет?

– Ну, не совсем так. – Флоренс тщательно вытирает меня полотенцем, и по тому, как приподнимается уголок ее рта, я понимаю, что она тщательно подбирает нужные слова. – Ты сама должна принять