Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

А ещё он, вероятно, очень зрелый мужчина эмоционально. Все эти качели и драмы, которыми страдают тридцати- и сорокалетние мужики на Земле, для него давно пройденный этап. Надеюсь… Ну, пока это не вызывало сомнений.

То-то Кайлас такой терпеливый со мной!

— Микэль… — его хриплый стон вернул меня к реальности.

Я открыла прикрытые в мыслях глаза и обнаружила, что губами уже добралась до самого пояса его брюк, скользя по нагретой коже чуть выше ткани.

— Что ты делаешь? — прорычал мой дракошка.

Нет, он правда не понимал? Серьёзно? Не знал, к чему я клоню.

Я провела пальцами по напряжённым мускулистым ногам, поднимаясь выше, очень близко к той части его тела, что натягивала брюки, как парус.

— Мм… — облизнула губы, наслаждаясь его реакцией. — Ты знаешь, что такое… минет?

Полное непонимание на его лице, и я едва сдерживаю истерический смех.

Ну надо же! Какой интересный ключик к решению споров в отношениях с Кайласом есть у меня в этом мире! И неужели ни одна женщина за все его двести с лишним лет не внесла лепту в его сексуальное образование в этом плане? Или тут вообще такое не принято⁈

Тогда… тогда просто грех не воспользоваться этим преимуществом. Когда сама судьба так располагает…

Потому улыбнулась, проводя ладонями к паху и наслаждаясь тем, как Генерал-Дракон вздрагивает под моими прикосновениями.

— Я покажу тебе, муженёк, — прошептала и потянулась к пряжке ремня.

Глава 62

Мужчина, который теряет контроль

Кайлас

— Я покажу тебе, муженёк, — прошептала Микэль, и её руки потянулись к застёжке моих брюк.

Я замер, наблюдая за тем, как её ловкие пальцы справляются с пряжкой ремня. Каждое движение отдавалось в теле жаром, скапливающимся внизу. Алария сидела между моих расставленных бёдер, её волосы рассыпались по плечам в беспорядке, губы влажно блестели в свете факелов, а в глазах мерцали искорки.

Что она задумала? Что собирается сделать?

За все мои двести с лишним лет жизни я познал множество способов близости с женщинами. Были и страстные ночи с опытными куртизанками в столице княжества, когда молодая кровь требовала выхода после сражений.

Были и более нежные встречи с теми, кто пытался завоевать моё сердце, не зная, что оно недоступно никому, кроме призрачной истинной. Но никогда, ни разу за все эти годы я не видел, чтобы женщина опускалась передо мной на колени с таким выражением лица — смесью озорства, желания и особенной решимости.

Застёжка поддалась, и Микэль принялась развязывать шнуровку на брюках. Её пальцы двигались неспеша, как будто она намеренно растягивала момент, наслаждаясь моим удивлением.

Каждое касание её рук к ткани отдавалось импульсом в паху, где уже скопилось столько жара, что я едва сдерживал желание просто сорвать с себя остатки одежды и взять истинную здесь, на настиле.

Мышцы напряглись в предвкушении её прикосновения к самой чувствительной части тела. Дыхание участилось, превратилось в рваные выдохи. По венам побежал огонь, заставляя кровь бурлить внизу с почти болезненной силой, натягивая брюки до предела.

— Алария, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, вцепляясь в подлокотники кресла. — Что ты собираешься…

Она подняла на меня глаза, и то, что я увидел в этом взгляде, заставило всё тело содрогнуться. Улыбка на губах Микэль была смесью невинности и откровенного разврата, отчего во рту мгновенно пересохло. Она знала, что творит со мной. Знала и упивалась властью надо мной.

Не отводя взгляда, алария потянула вниз край моих брюк вместе с нижним бельём.

Я приподнял бёдра, помогая ей освободить меня от последней преграды, и в следующее мгновение оказался полностью обнажённым перед ней.

Микэль замерла на коленях между моих бёдер, разглядывая меня в неровном свете. Её взгляд опустился от моего лица вниз, по обнажённой груди, по напряжённым мышцам торса, останавливаясь на том, что так откровенно демонстрировало моё желание.

Алария рассматривала меня без стыда или смущения, с откровенным любопытством и плохо скрываемым восхищением, что читалось в том, как она прикусила нижнюю губу.

Она сглотнула, облизнула губы, смачивая их языком… И этот ничего не значащий на первый взгляд жест чуть не лишил меня самоконтроля. Естество дёрнулось в ответ на это движение, приподнимаясь, словно уже предвкушая то, что она задумала.

— Ну и ну… — выдохнула Микэль, не отрывая взгляда. — Ты весь такой… большой. То есть… Ты везде большой, но… И здесь тоже. То-то так… тесно было тебя вмещать.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, но я отлично расслышал их. Хриплый смешок сорвался с моих губ. Эти слова льстили мужскому самолюбию больше, чем я готов был признать даже самому себе.

За все свои годы я слышал немало комплиментов от женщин, но сейчас, из уст истинной, стоящей на коленях передо мной, эти простые слова значили больше любых изысканных реверансов стыдливых скромниц.

— Микэль, что бы ты не задумала, — начал было я, желая дать ей возможность отступить, если она вдруг засомневается или испугается. — Но если ты передумала и…

Однако она уже наклонилась ближе, и горячее дыхание коснулосьменя там. Я захлебнулся воздухом, непроизвольно запрокидывая голову назад, дерево подлокотников заскрипело в протесте под хваткой. Ещё немного, и я просто сломаю это кресло.

— Спокойнее, муженёк, — интонация её была полна игривости. — Расслабься и просто наслаждайся тем, что я собираюсь с тобой сделать. Обещаю… тебе понравится.

Расслабиться⁈

Когда всё существо горит от предвкушения чего-то неизведанного? Она просит невозможного, если думает, что я способен расслабиться в такой момент.

И тут Микэль протянула руку и сделала нечто, что выбило почву из-под моих ног.

Она обхватила меня ладонью у самого основания, где плоть встречалась с телом. Её пальцы, такие изящные, такие нежные, едва сомкнулись вокруг естества, крепко удерживая его крепко, но не причиняя боли.

А потом алария принялась двигать рукой…

Медленно, даже почти лениво, Микэль провела ладонью вверх по всей длине, изучающе, словно знакомясь со мной. Большой палец скользнул по самой вершине, где уже выступила капля влаги, выдававшая степень моего возбуждения.

Из горла вырвался гортанный стон, наполненный откровенным наслаждением, я даже не попытался его сдержать. Прикосновение истинной было одновременно робким и уверенным, кожа мягкой и такой горячей, что казалось, словно меня окунули в расплавленное золото.

Движения стали столь ритмичными, что почти сразу вызвали острую вспышку удовольствия, прокатившуюся от паха вверх по позвоночнику.

— Алария… — жёстко прохрипел я, с трудом приоткрывая глаза и пытаясь сфокусировать