Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Она обворожительно улыбнулась мне, зная, какое действие оказывает на меня её улыбка, её взгляд, её ласка. Ладошка всё продолжала двигаться, задавая неспешный ритм, то сжимаясь крепче, то ослабляя хватку, заставляя естество пульсировать и набухать ещё сильнее под её пальцами.

Потом Микэль наклонилась ещё ближе. Её учащенное дыхание обожгло разгорячённую плоть.

Алария коснулась меня губами.

И мир вокруг растворился в фейерверке ощущений, которые я не мог описать, даже если бы у меня было для этого сотня лет и тысяча слов.

Микэль целовала самую вершину, легко, словно боялась навредить. Но даже это осторожное прикосновение губ отозвалось молнией, заставив выгнуться навстречу блаженству.

Я громко застонал, упираясь затылком в спинку кресла и непроизвольно подаваясь бёдрами вперёд, требуя большего давления.

Что алария делает со мной⁈ Как это вообще возможно⁈ Почему никто за все года жизни, за все годы войн и походов, за все ночи в объятиях разных женщин не рассказал мне, что такое удовольствие вообще существует на свете⁈

У нас… у нас женщинами не принято даже касаться мужской плоти, не то что… не то… Но ведь в королевстве я тоже такого не встречал… Ни в королевстве, ни в пустынных землях, ни в…

Микэль не торопилась. Она продолжала целовать вершину, осыпая его воздушными касаниями губ, чередуя их с едва ощутимыми прикосновениями… языка⁈

Влажный и горячий, он скользнул по коже, обводя по кругу, собирая выступившую влагу и вынуждая меня издать ещё один непристойный стон.

— Алария… мой свет… — бормотал я бессвязно. — Это… боги… ты…

Она не ответила словами ни на один мой возглас. Но Микэль провела языком по всему естеству от основания, где пальцы всё ещё удерживали меня, и до вершины. Смачивая каждый сантиметр слюной и оставляя за собой мокрую дорожку, которая мгновенно охлаждалась на воздухе, создавая новый пик удовольствия.

Каждое касание языка взрывалось во мне блаженством. Каждое движение заставляло тело содрогаться, а мышцы торса непроизвольно сжиматься, дыхание становилось всё беспорядочнее. Я ощущал, как по венам разливается огонь, как скапливается давление, предвещающее скорую разрядку.

Но Микэль не собиралась заканчивать эту пытку.

Вернувшись, она на мгновение задержалась, обводя вершину языком по кругу, играя с особенно жаждущим местом, где снова выступила капелька влаги. И Микэль слегка приоткрыла рот и обхватила губами плоть, втягивая её внутрь.

Я чуть не сорвался с кресла!

Её рот был… боги, её рот был чертогами небес на земле. Влажный и жаркий, тесный и при этом такой мягкий, что я едва не потерял сознание от удовольствия. Губы плотно обхватывали естество, создавая восхитительное давление, а язык продолжал кружить, поглаживая.

Микэль принялась двигать головой, опускаясь ниже и принимая меня глубже. Она продолжала поглаживать то, что не помещалось в рот, задавая единый ритм с движениями головы.

Вверх-вниз. Развратные звуки наполнили палатку, смешиваясь с треском поленьев и моим рваным дыханием.

— Алария, Микэль… — выдавил, отчаянно борясь с желанием просто схватить её за волосы и начать двигать голову в нужном мне темпе. — Что это… как ты… где…

Истинная подняла на меня глаза, не прекращая вбирать ртом. Она видела, как превращает опытного воина и генерала в бессвязно стонущего мужчину, способного только молить о продолжении.

Микэль ускорила движения, принимая всё глубже. Её губы пошло растянулись вокруг моей плоти, щёки втянулись от усилия, а язык при этом продолжал творить чудеса.

Истинная взяла меня почти до самого основания, отчего вершина естества коснулся задней стенки её горла. Это ощущение оказалось верхом блаженства. Я непроизвольно дёрнул бедрами вверх, толкаясь ей в рот в поисках ещё большей глубины.

Не успел укорить себя, как понял, что Микэль не отстранилась. Не испугалась движения и не попыталась отодвинуться. Напротив, она расслабила горло, принимая толчок. А свободную руку положила мне на бедро, словно бы подбадривая к большей активности.

Я больше не мог сдерживаться.

Метнулся, зарываясь пальцами в мягкие волосы, собирая пряди в кулак и удерживая голову аларии на месте. Это было грубо с моей стороны, возможно даже чересчур, но остановиться я уже не мог. Бёдра принялись двигаться сами собой, толкаясь вверх и задавая более жёсткий и быстрый ритм.

Микэль не протестовала. Более того — она застонала, вибрация прокатилась по плоти волной удовольствия.

Я направлял её голову, задавая темп, который был мне нужен. Губы скользили по мне, то принимая глубоко, то отпуская почти полностью, оставляя внутри только вершину. Невыносимо сладко…

— Алария… мой свет… единственная моя… — рычал, полностью теряя способность формулировать связные мысли. — Это… так хорошо… где ты этому…

Микэль ускорила движения ещё больше, прерывая вопрос.

Откровенно непристойные звуки заполнили палатку. Причмокивание губ, мои хриплые стоны, её собственные всхлипы, дыхание, скрип кресла под моим весом. Всё это сливалось в единую симфонию страсти, которая вела меня к неизбежной кульминации.

Давление нарастало где-то в позвоночнике, сжималось. Тело напряглось в предвкушении того момента, когда весь накопившийся жар прорвётся наружу и затопит меня волной первобытного блаженства.

Микэль как будто почувствовала моё приближающее освобождение. Она исступлённо застонала.

— Микэль… — прохрипел, пытаясь отстранить её от себя, дать возможность прекратить всё до того, как будет слишком поздно. — Алария… я сейчас… ты должна… мне нужно… я не могу больше…

Но она не послушалась, не отпустила меня. Напротив, пальцами истинная сильнее вцепились в бедро, удерживая на месте. А движения рта стали почти отчаянными, словно она торопилась довести меня до финала, хотела принять всё то, что я вот-вот готов был ей отдать.

Микэль действительно этого хочет? Хочет почувствовать, как я изольюсь в её рот?

Одного этого осознания хватило, чтобы отправить меня за ту грань, которую я так долго пытался не переступать, мечтая, чтобы всё это длилось вечно.

Наслаждение обрушилось на меня подобно лавине, накрывая с головой и полностью смывая крохи разума. Всё тело содрогнулось в мощных конвульсиях, мышцы напряглась, спина выгнулась дугой, я поддался бёдрами вверх.

Из горла вырвался хриплый рык.

Я изливался в рот истинной, раз за разом семя наполняло её, все это было острее боли и слаще любого вина.

Микэль принимала без остатка. Она не отстранилась, не выпустила меня изо рта, не отвернулась. Губы оставались плотно сомкнутыми вокруг плоти, а язык продолжал ласкать даже сейчас.

Я ощущал, как она глотает, принимая моё семя, и когда последние волны наконец отпустили меня, когда выдохнул последнюю каплю того жара, что скопился внутри, я обессиленно рухнул на спинку кресла. Всё гудело от пережитого, а в голове стоял звон, словно бы меня