Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

обидчика. Скотину, который издевался над Амелией, убивал её семнадцать раз. Который в оригинальном романе бесславно сдох от собственного безумия, успев породить только одно прекрасное — сына Уильяма.

— После того, что он делал с тобой, — продолжил Константин едва дрогнувшим голосом. — Я не мог оставить его просто так. Гнить на каторге он будет за свои преступления. Но за твою боль, за двадцать два года бессмысленной помолвки никто не наказал его. Мы с Максом решили, что он должен ответить. Закон уже выставил ему наказание. Но мы решили разобраться с ним по-мужски. Чтобы он никогда больше даже не думал о таком, чтобы ни одна женщина от него не пострадала.

Я почувствовала, как у меня потекли слёзы. Молчаливые, тихие. Они избили за меня. Они избили этого чёртового Ричарда за меня. Улыбка тронула мои губы, а после я засмеялась. Тихо, но бесконечно счастливо. Какой абсурд, если так посудить. Но я так рада причинённому насилию!

— Ты не представляешь, как мне сейчас радостно на душе.

Я порывисто обняла его и крепко прижалась, своими слезами нагло портя его рубашку. Он тихо рассмеялся, обнимая меня, целовал в макушку. Когда же я перестала плакать, затихнув, спросил:

— О чём ты хотела поговорить?

Я подняла голову. И тут же поняла, что важное-то не сказала. Я собралась с духом и на выдохе резко произнесла:

— Карина думает, что я могу быть беременна.

Он замер. В его глазах отразилось полное непонимание.

— Подожди… С чего вдруг она решила, что это так?

— У меня… — я слегка замялась, вспоминая посещение мадам Клариссы. — Сегодня была кутюрье, мы обсуждали платья, мой гардероб. И она после меня измерила, — выдержала паузу, вздохнув. — Моя грудь немного выросла. Это очень напугало Карину.

— И она напугала этим тебя? — я в ответ кивнула, а он лишь тихо рассмеялся. — Карина дура. Её учитель эту дрянь даже уже подслеповатым готовил в точности. А ей, с её ясным зрением и точным рецептом на руках, можно не волноваться, что сделала что-то не так. И поверь мне, я эту гадость с девятнадцати лет пил, и сделанная ею — такая же дрянь.

Я на его слова лишь улыбнулась. Он прав. Если уж есть точный рецепт, то почему что-то должно пойти не так? Да, Карина делала впервые. Но все мы что-то всегда делаем впервые.

— Но… — Константин взял моё лицо в свои ладони. — Если вдруг так выйдет, что ты всё же беременна… Я буду рад.

— Правда? — не верящим тоном спросила я.

— Правда, — ответил он с улыбкой. — Пусть не ко времени, пусть в этом хаосе, которым называется подготовка к нашей свадьбе. Пусть мы договаривались на год. Но пообещай, что сообщишь мне, если всё подтвердиться. Или, наоборот, если не подтвердиться.

— Обещаю, — кивнула я. — Я как-нибудь зашифрую, а то мало ли, наши письма будут твои дотошные секретари читать. Хм… — тут слегка нахмурила брови. — Я посчитала, что, если всё это правда, родится он в апреле.

— Или она, — усмехнулся Константин.

— Или она, — повторила я.

Мы так и сидели, обнявшись. Теперь был ещё один вопрос, который останется у нас на период разлуки. Сейчас, думая о возможной беременности, я не думала о скандале. Я думала лишь о том, что всё будет хорошо. Подумаешь, рожу в апреле, а не в мае, как положено бы было после свадьбы. Если, конечно, в моём животе уже кто-то есть.

— Пора спать, — коротко произнёс Константин, мягко укладывая меня на кровать и пристраиваясь рядом.

Я поддалась вперёд, и мои губы коснулись его шеи. Мягко, нежно и невесомо почти. Он замер на секунду. А потом я подняла взгляд и столкнулась с его желанием, скрытым в глубине глаз. Я хотела его. Сейчас. Как и он меня. И это бессмысленно скрывать. Моя рука легла на его грудь и принялась медленно, легко перебирая пальцами спускаться вниз. Я почувствовала, как его мышцы напряглись от моих действий.

— Амелия… — выдохнул Константин.

— М-м-м? — с довольной улыбкой произнесла я. — Что такое?

— Ты уверена? — спросил он тихо, я услышала в его осипшем голосе не только желание, но и тревогу.

Я кивнула не раздумывая. Он выдохнул — долго, шумно, сбрасывая напряжение. Лёгкий и тихий смех вырвался из его груди, а руки уже сами приподнимали мою сорочку и аккуратно обнажали тело. Мои же руки подцепили края его рубашки, потянув её вверх. Мы молча раздевали друг друга, как будто так и нужно было. Когда я подцепила край его штанов, то почувствовала явственный исходящий от него жар.

— Тогда я буду аккуратным, — произнёс тихо Константин, осторожно убирая мои руки и нависая сверху. — Я не хочу навредить ни тебе, ни тому, кто, возможно, уже живёт в твоём животе.

Его горяча ладонь легла на низ моего плоского живота. И это простое прикосновение вызвало у меня такую волну нежности, что навернулись непрошенные слёзы счастья. Это было так прекрасно, что невольно поняла, что уж что-что, а детей у нас с таким отношением к возможному едва ли двухнедельному эмбриону будет много. Насколько позволит моё здоровье.

— Но… — добавил Константин, в глазах которого я заметила искорки настоящего веселья и хитрости. — Нам нужно быть тихими. Стены во дворце Августины тонкие, вокруг много людей. А кое-кто не умеет молчать.

— Умею, — надув губки, проворчала я. — Когда нужно я… Ах…

Его рука, лежавшая на животе, поднялась вверх и коснулась груди, слегка её сжав. Он улыбнулся и поцеловал меня глубоко, уверенно. Его рука сжала сосок, а вторая скользнула мне под спину, слегка приподнимая и заставляя принять сидячее положение. Константин усадил меня на свои колени, заставив ногами обхватить его талию. Лицом к лицу, дыхание к дыханию. Его руки на моих бёдрах, мои — на его плечах. Я чувствовала бедром его возбуждённый горячий член, чувствовала своё пульсирующее желание и… растворялась в этом. В его ласке, нежности, губах, руках и любви. Которые были везде и всюду.

Константин не торопился. Он упивался тем, что я сейчас в его руках