Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

как податливый мягкий пластилин. Я не стонала. Лишь громко дышала, прикусив губу, ведь нельзя быть громкой. Он мягко сжимал мою грудь, касаясь большим пальцем затвердевших сосков, целовал её и всё ещё не сошедшие засосы, не оставляя новых.

— Ты такая красивая… — прошептал Константин.

Он вошёл в меня медленно, мучительно медленно. Я чувствовала каждый миллиметр проникновения, застыв в нетерпении. В этом положении и с такой тягучесть всё ощущалось острее, глубже и интимнее. Он сдерживал себя, это было видно по тому, как были напряжены его плечи и руки, державшие меня за бёдра. Константин не спешил. Двигался плавно, размеренно, до ужаса медленно, контролируя силу и угол. Каждое движение отзывалось во мне волнительным сладким напряжением, которое всё нарастало.

Это не было похоже ни на одну из наших предыдущих ночей. Ни в одной из не было столько концентрированной нежности и любви. И такой тишины. Только наше тяжёлое дыхание, шорох простыней и немного хлюпающие звуки нашего соединения.

Я чувствовала, как он дрожит подо мной. Константин сдерживал себя, не торопился, хотя мог. Не хотел быть резким, не хотел как-то навредить. Но сохранял этот медленный и тягучий ритм. Он смотрел ещё на меня так, словно я была редкой китайской фарфоровой вазой десятого века. Как на величайшую ценность в этом мире. И на то, что «выросло в цене» в его глазах.

— Люблю тебя… — прошептала я. — Мой прекрасный муж…

Он замер на мгновение. А затем крепко прижал к себе, заставив охнуть. Я помнила нашу игру в иной момент нежности тогда, там, в комнате под крышей таверны. И игра эта могла продолжаться где угодно. И лишь пока наедине.

— Моя самая красивая на свете жена… — прошептал Константин сорванным голосом. — Люблю тебя больше жизни.

Я не сказала больше ничего. Лишь поцеловала его, заглушая собственный стон, чувствуя, как меня накрывает медленной, тягучей волной удовольствия. Я замерла на нём, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его члена, вызывая у него сдержанный стон, заглушенный поцелуем. Он последовал за мной вскоре, прижав к себе настолько крепко, что, казалось, пытался меня поглотить.

Мы остались сидеть так, обнявшись, тяжело дыша. Вокруг было так пронзительно тихо, что я слышала, как бьётся в глубине груди его сердце.

Меня почти разморило, когда я поняла, что он встал вместе со мной и понёс в душ. Гигиену никто не отменял. Константин опустил меня на пол. Ноги немного не держали, но всё же терпимее, чем в прошлый раз. До абсурда, мы по очереди пользовались одной люфой, помогая друг другу мыться. Попеременно то он, то я были все в мыльной пене. Это вызывало тихий смех, заставляло нас оказываться в объятиях друг друга и очень нежно и трепетно целоваться.

Когда с мытьём было закончено, Константин взял меня на руки и понёс уставшую и очень довольную в комнату. Мы помогли друг другу одеться, пусть мне и пришлось встать на цыпочки, чтобы надеть на него рубашку. Ещё пахнущая близостью постель встретила нас уютом и теплом. Он прижал меня спиной к своей груди. И положил руку на живот в оберегающем жесте. И это было лучше всего, что он когда-либо делал.

* * *

Он разбудил меня мягким поцелуем в плечо. Я медленно проснулась, не до конца открывая глаза, и обнаружила, что сплю на животе, укрытая одеялом, а Константин сидит рядом. Его горячая рука лежит на моей спине, словно успокаивая.

— Пора?.. — прошептала я охрипшим от сна голосом, сонно улыбаясь.

— Да, я приду следующей ночью, обещаю, — произнёс он, погладив меня по щеке. — Ты так и не рассказала.

— Что? — сонным непонятливым тоном произнесла, нахмурившись.

— Кто такой Ромео.

— Ааа… — я лениво хихикнула, укутываясь в одеяло поплотнее. — Персонаж произведения «Ромео и Джульетта» великого писателя Уильяма Шекспира. Двое влюблённых из враждующих семей. Они встретились, влюбились и тайно обвенчались. И он для того, чтобы провести первую брачную ночь, забрался к ней в комнату через балкон.

— И чем же всё закончилось? — заинтересовано спросил он.

— Трагедией, — горько вздохнула. — Он убил себя, думая, что она мертва. Она, очнувшись, увидела его мёртвого и тоже оборвала свою жизнь. И две семьи помирились только тогда, когда увидели их мёртвыми.

— Ужасный финал, — сокрушённо покачал головой Константин. — Нас такое не ждёт.

— Конечно, — сонно пробормотала я, закрывая глаза совсем. — Буду ждать тебя вечером.

Он мягко поцеловал меня в лоб. Я слышала, как скрипнула балконная дверь. Он ушёл, но вернётся. Завтра они с Диего уезжают. На месяц. На долгий месяц, который так необходим для подготовки свадьбы. Которую мы оба не хотели, но меня не могли отпустить из страны без правильных церемоний, а его страна не примет наш союз без них же. Сегодня официально, без нас, объявят, когда будет свадьба. Через неделю где-то начнут принимать подарки, которые заполнят комнаты дворца. Но… Мне будет так всё равно. Я хочу уже, чтобы поскорее это время пролетело.

Глава 64

После завтрака мы с Кариной оказались в комнате главного дворца, которую когда-то использовали для занятий наследников. Её привели в порядок, ведь тут по меньшей мере лет пять никто не занимался, поставили взрослый стол и два стула, чтобы нам было удобнее. На столе уже была стопка чистой бумаги и свежие чернила. Благо, я взяла из дома свою ручку. Карина тащила с собой какую-то непонятную стопку бумаг, исписанную мелким почерком и какое-то небольшое устройство, похожее на карманное зеркало.

— Итак! — объявила она нетерпящим возражений тоном, когда мы сели напротив друг друга. — Сегодня начнём знакомство с императорским двором…

— Карина, у меня один вопрос есть, — сразу перебила её я. — Почему после свадьбы и до коронации я буду герцогиней? Даже если не коронована, я же всё равно должна была бы быть императрицей.

— Ох… — Карина замялась на секунду, лицо её приобрело задумчивое выражение лица. — Этот титул появился после одной интересной истории.

— Расскажешь?

— Этой истории больше пяти сотен лет. Когда Элиазар был небольшим королевством, король Эдуард Третий заключил брачный союз с принцессой Элеанор из