Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Андрей, Сережа, Алла, Ирочка — может, у них и были другие планы на будущее, но вряд ли они считают себя лузерами. Сама Маська… если и приходили такие мысли, когда провалилась в консу, с ними удалось справиться быстро. Нет, она не опустила руки. Просто не стала повторять попытку. Какой смысл тратить пять лет на ненужную бумажку? Больших академхоров на всех не хватит, а петь она могла и так, без консерваторского диплома. Три года занятий вокалом с педагогом даром не пропали. Да и в школе работать ей нравилось, несмотря на небольшую зарплату. Не говоря уж об ансамбле, без которого себя уже не представляла.

Жить с неудачником, который считает неудачницей и тебя тоже, да еще ни в грош не ставит твою работу — любимую работу?

Масечка, ты у себя одна, а жизнь слишком коротка.

* * *

Это уже не было злостью или обидой. Просто констатация факта. И выбор из двух вариантов: копать или не копать. Выйти замуж за человека, с которым некомфортно уже до свадьбы, или переломаться, но вздохнуть свободно.

Был, конечно, еще один момент, но Маська волевым усилием заставила себя о нем пока не думать.

Это потом. Все равно ничего не изменит, но сделать то, что должна, будет тяжелее.

К утру она задремала, а когда проснулась, Володьки, к счастью, уже не было. Собираться при нем не хотелось.

Много вещей натаскать в Володькину квартиру Маська не успела, все уместилось в спортивную сумку. Сложив ее, поставила в прихожей, села на диван, задумалась. Репетиция только завтра, концерт через два дня. Рабочий день у Володьки был ненормированным, мог прийти домой к обеду, а мог и за полночь. Звонить ему и спрашивать, когда вернется, не хотелось. Оставалось сидеть и ждать.

Впрочем, ждать не пришлось. В кармане взвыл телефон.

Марина?

Каждый раз, когда звонила медсестра из пансионата, у Маськи ёкало в животе, хотя сама попросила сообщать, если у бабушки будут просветления.

Болезнь быстро прогрессировала. Первые признаки появились лет шесть назад, но и через три года, когда поставили диагноз, они еще как-то справлялись. В крайнем случае, можно было пригласить на время сиделку. Но потом все стало так плохо, что пришлось искать специализированное учреждение: Маська чисто физически не могла находиться рядом сутки напролет, да и помочь при необходимости тоже не могла.

В «хорошем» состоянии бабушка никого не узнавала и почти себя не контролировала, но вела себя тихо. В «плохом» без конца плакала, кричала, каталась по полу и крыла матом персонал. Однако изредка случались просветления, и она на короткое время почти приходила в норму. По договоренности медсестры сразу звонили Маське, чтобы та могла приехать и пообщаться.

— Иветта Николаевна, если можете, поторопитесь, — частила Марина. — Варвара Степановна не очень стабильная, но пока в порядке.

Когда Маська жила дома, садилась на электричку — благо станция недалеко — и ехала в Красное село. От Володьки пришлось бы добираться через полгорода с тремя пересадками, поэтому вызвала такси. Заодно решила заехать на минуту домой и оставить сумку. Когда уходишь, удобнее делать это налегке, а не тащить с пыхтением свои пожитки.

Не успело такси выехать со двора, как позвонил Володька. Сбрасывать было бы слишком демонстративно, поэтому Маська притворилась, что не слышит. После третьего захода — выключила звук. Телефон жужжал в кармане рассерженным жуком. Всего семь пропущенных звонков.

— Нет! — сказала она вслух. И повторила: — Нет!

— Простите? — покосился на нее водитель.

— Ничего, извините. Это я себе, — Маська тряхнула головой и уставилась в окно.

* * *

Бабушка действительно была сегодня молодцом — словно решила скрасить Маське этот непростой день. Марина привела ее в комнату для посетителей — в цветастом байковом халате, аккуратно причесанную, улыбающуюся. Будто и не было всех этих лет болезни. Вспомнилось, как привезла ее сюда, и та, размахивая руками, все повторяла, быстро-быстро: «Подожди, Вероничка, подожди, сейчас постираю, и пойдем гулять».

— Веточка! — обняла ее бабушка. — Здравствуй, моя хорошая!

— Здравствуй, бабуль, — Маська поцеловала ее в щеку. — Как ты?

— Да все отлично, не беспокойся. Мне здесь нравится. Тепло, кормят вкусно, соседка в комнате хорошая. И врачи такие внимательные, и сестрички.

Обернувшись, Маська растерянно посмотрела на медсестру, которая обязана была присутствовать при встречах — на всякий случай. В предыдущие приезды бабушка хоть и узнавала ее, но все равно путалась, заговаривалась, а сейчас словно стала прежней. Но Марина молча покачала головой: нет, не обольщайтесь, это ненадолго.

— Ну а ты как? — они сели на диванчик, и бабушка обняла Маську за плечи. — Как хор?

— Все в порядке, бабуль, поет хор. Концерт скоро будет.

— Умничка, Веточка. Отец бы тобой гордился.

Она о чем-то рассказывала, выпытывала у Маськи, как та живет, вспоминала истории из прошлого, и все было хорошо, пока вдруг не спросила:

— Веточка, а как Никита?

Ее словно под дых ударили. Никита вел в музыкалке класс виолончели. Они встречались пять лет назад, почти год. Хороший парень, но… не сложилось.

— Нормально, — ответила Маська, проглотив колючий комок.

— Пожениться-то не думаете?

— Да, бабуль, скоро.

— Хорошо как! Я так рада. Это от него колечко? — бабушка дотронулась до кольца на ее безымянном пальце.

— Да.

— Жаль только, я на вашей свадьбе не смогу побывать, — ее глаза затуманило, руки начали мелко подергиваться. — Мне же надо будет Коленьку с Вероничкой в садик вести. Надо уже идти. Сейчас идти. Надо одеваться, а то опоздаем. Коля! Вероника!

Бабушка сорвалась на крик, вскочила, бросилась к двери, но там ее встретил санитар — здоровенный крепкий парень. Как-то ловко поймал за локти и увел.

— Хорошо, что успели, — сочувственно сказала Марина.

— Она была… как будто совсем нормальная, — поежилась Маська. — И вдруг — вот так…

— Готовьтесь к тому, что эти просветления скоро вообще прекратятся. Может, это даже было последнее. Врача будете ждать? Он где-то через час подойдет.

— Да нет, поеду. Спасибо вам.

Она вызвала такси, вышла на улицу и с удивлением обнаружила, что уже смеркается. А ведь только что было утро, она собирала вещи, ехала в Красное село.

Промелькнул соблазн отменить вызов, сесть на электричку и вернуться домой. В конце концов вещи забрала, к чему лишние объяснения? Но это показалось трусливым и… недостойным, что ли? Что бы Володька ни говорил, как бы ни вел себя с ней, у нее были свои представления о том, как надо прекращать отношения. Тем более не с каким-то случайным знакомым, а с женихом перед самой свадьбой.

* * *

К семи