Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

сказала я. — Похоже, пора начинать собирать правду по кускам.

Глава 7. Тайна тела

Библиотека располагалась в той части дома, куда, судя по всему, обычные гости попадали редко.

Чем дальше мы с Мирой шли по восточному крылу, тем меньше становилось роскоши и тем больше — тишины. Ковры сменились гладким темным камнем, стены — деревянными панелями, окна сузились. Здесь не было салонной красоты. Только порядок, прохлада и ощущение, что в этих коридорах хранят не уют, а знания и тайны.

Мне это нравилось куда больше парадной части поместья.

У двери в библиотеку Мира остановилась.

— Я подожду снаружи, госпожа.

— Почему?

Она замялась.

— Архивариус не любит, когда ему мешают. И… меня он терпит меньше, чем пыль.

— Очаровательно.

Я толкнула дверь сама.

Первое, что ударило в меня, — запах. Сухая бумага, кожа переплетов, пыль, старое дерево, чернила, воск. Настоящий запах места, где годы складываются в стопки и никого не волнует, удобно тебе или нет.

Высокий зал уходил вверх на два этажа. Полки до самого потолка. Лестницы на колесиках. Длинные столы. Шкафы со стеклянными дверцами. Отдельные ниши с картами, футлярами, подшивками бумаг. Свет падал сквозь узкие окна длинными холодными полосами. У дальней стены горела лампа под зеленоватым стеклом.

И рядом с ней сидел старик.

Настолько сухой и прямой, что казался вырезанным из дерева. Длинные седые волосы были убраны назад, нос — острый, лицо — морщинистое и недовольное уже самим фактом существования посетителей. На нем был темно-коричневый сюртук, на переносице — тонкие очки в серебряной оправе.

Он не встал.

Просто медленно поднял глаза поверх книги и посмотрел на меня так, как смотрят на неожиданную протечку в крыше.

— Леди Арден, — произнес он. — Неожиданно.

— С сегодняшнего утра мне уже говорят это как комплимент, — ответила я.

Старик моргнул.

— Любопытно.

— Мне тоже. Вы мастер Таллен?

— К несчастью для моего спокойствия — да.

Я подошла ближе.

— Мне нужна помощь.

— Это уже совсем неожиданно, — сухо заметил он. — Обычно в этом доме помощь библиотекаря нужна только тогда, когда кому-то срочно понадобилось красиво процитировать предков на приеме.

Он мне нравился.

Не потому, что был приветлив. Совсем нет. Но в его колючести не было сладкой фальши. А после дома Арденов это ощущалось почти как честность.

— Тогда мне повезло, — сказала я. — Я пришла не за красивыми цитатами.

Он закрыл книгу и положил на нее ладонь.

— И за чем же пришла леди, которая последний год избегала библиотеки так усердно, словно здесь хранили не книги, а ее врагов?

Я замерла.

— Я избегала библиотеки?

— Последние месяцы — особенно. Раньше бывали реже, чем следовало бы для женщины вашего происхождения, но все же бывали. Потом перестали вовсе.

Интересно.

Значит, Эвелина раньше все-таки пыталась искать ответы.

А потом либо испугалась, либо ей «помогли» перестать.

— Возможно, мне стало нехорошо от некоторых мест, — осторожно сказала я.

Он прищурился.

— От некоторых мест в этом доме вам и впрямь может стать нехорошо.

Я сразу уловила смысл.

— Вы знаете что-то о моем состоянии?

— Я знаю, что в этом доме слишком многие путают слабость с удобством, — ответил он.

Вот уже второй человек за день дает мне понять, что версия «нежная нервная жена» далеко не всех убеждала.

— Тогда скажу прямо, — произнесла я. — Думаю, у меня есть магический дар. Или был. Или его годами подавляли. Мне нужно понять, что именно я чувствую, почему некоторые вещи вызывают боль, и можно ли это как-то проверить.

Мастер Таллен смотрел на меня долго.

Очень долго.

Потом медленно снял очки, протер их платком и надел обратно.

— И почему вы решили спросить об этом именно меня, а не лекаря, которого так любят приглашать в ваши покои?

Я достала из кармана керамический пузырек и поставила на стол перед ним.

— Потому что лекарю я больше не верю.

Старик не изменился в лице, но пальцы у него слегка напряглись.

Он притянул пузырек ближе, осторожно открыл, вдохнул и сразу же скривился.

— Какая дрянь.

— Вы знаете, что это?

— Знаю достаточно, чтобы посоветовать вам немедленно перестать это принимать.

Я почувствовала, как внутри все собирается в одну ледяную линию.

— Это яд?

— Не в прямом смысле, — ответил он. — Умно подобранная смесь. Успокаивающие травы, притупляющие минералы, связывающие компоненты. Для здорового человека — просто средство, после которого мысли текут медленнее, воля становится мягче, а чувствительность падает. Для человека с тонким магическим восприятием — почти кандалы. Особенно при длительном приеме.

Я смотрела на него молча.

Он продолжил уже суше:

— Не убивает. Не парализует. Не оставляет очевидных следов. Просто делает вас менее… вами. Очень удобное средство, если нужно, чтобы женщина перестала чувствовать слишком много и задавать лишние вопросы.

В груди стало пусто.

Не от неожиданности. От подтверждения.

Эвелина не сходила с ума.

Ее действительно гасили.

— Кто мог это назначить? — спросила я.

— Формально — лекарь. Но такие средства не держат в доме без молчаливого согласия тех, кто распоряжается домом.

То есть кто-то из верхушки.

Свекровь? Муж? Оба? Кто-то еще?

— А мой дар? — спросила я. — Какой он?

Старик медленно поднялся.

Он оказался выше, чем казался за столом, и двигался не по-стариковски вяло, а удивительно точно.

— Идите за мной.

Он повел меня в дальнюю часть библиотеки, к застекленным шкафам, потом дальше, за тяжелую портьеру, скрывавшую узкий проход. За ней оказалась маленькая круглая комната без окон. Полки, стол, несколько странных предметов: чаши, камни, металлические пластины, рамки с кристаллами, тонкие нити, натянутые над деревянными подставками.

Комната ощущалась иначе.

Тише. Но не пусто. Воздух тут был плотнее, как перед грозой.

И как только я переступила порог, в висках знакомо кольнуло.

Я остановилась.

—