Красота внутри - Даша Семенкова

Понимая, что этим поступком навлечет на себя большие неприятности, Вероника молча встала, взяла чашку со сливовым компотом и до последней капли вылила его на голову Афелисы. Наблюдая, как красные струйки стекают по ее волосам и расплываются пятнами на белом платье, Вероника почувствовала мрачное удовлетворение.

“Наверняка такое поведение соответствует характеру Доминики, — подумала она, посматривая на замерших в молчании воспитанниц. — Так что я, можно сказать, сделала именно то, что от меня ожидали”.

— Под арест! — рявкнула наставница. — Обе! Сию же минуту!

Завершить ужин им не позволили. Провожаемые изумленными взглядами всех присутствующих, скандалистки покинули столовую.

— Ты испортила мне платье, — с холодной ненавистью проговорила Афелиса, когда дверь карцера захлопнулась за ними.

После этого она уселась на скамью, расправила юбки и с выражением оскорбленного достоинства молча уставилась в стену.

Хмыкнув в ответ, Вероника осмотрелась. Комната, куда их привели, одним своим видом вгоняла в депрессию. Полуподвальная, тесная, узкая как пенал, пустая и темная. Свет проникал сквозь мутное окошко под потолком, расположенное почти у самой земли. Все, что можно было за ним разглядеть — верхушки сорной поросли.

Вся обстановка состояла из деревянной лавки, на которой сидела и дулась Афелиса, маленького грубого стола, простенькой кровати и стыдливо огороженного ширмой туалета. Кровать была одна: под арест обычно не сажали в компании, для них с Афелисой сделали исключение.

“Неужели они всерьез считают, что мы выйдем отсюда лучшими друзьями? Скорее, перегрыземся, как пауки в банке, — мысленно рассуждала Вероника. — Эта теснота действует на нервы. И постель одна, надеюсь, нам не придется тут ночевать?”

— Сколько времени нам здесь сидеть? — спросила она у соседки. Та молчала, но Вероника сверлила ее взглядом до тех пор, пока не услышала ответ.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — бросила Афелиса, не глядя в ее сторону. — Оставь меня в покое, хотя бы теперь.

Но Вероника не привыкла копить обиды и годами взращивать взаимную ненависть. Гораздо проще выяснить отношения раз и навсегда, словами через рот. Недосказанность ее раздражала, тем более сейчас, учитывая обстоятельства, в которых она очутилась.

— С чего ты вообще так на меня взъелась? — встав напротив Афелисы, спросила она. — Что я тебе сделала?

— Ты еще смеешь спрашивать? — вскинулась та. — После всех своих выходок? И не надо смотреть на меня глазами безвинно обиженной, будто не понимаешь, о чем речь.

— Но я действительно не понимаю! Я не...

“Не та, за кого вы меня принимаете”, — забывшись, собралась сказать Вероника, но слова застряли в горле. Стало обидно чуть не до слез. Ну почему она вынуждена отвечать за чужие поступки, даже не представляя, в чем ее обвиняют?

— Я не помню, — взяв себя в руки, пробормотала она. — Правда. Я не должна была никому говорить об этом, но после того случая я память потеряла. И со всеми вами знакомлюсь заново.

Конечно, Афелиса сперва не поверила. Словно ожидая подвоха, расспрашивала о каких-то фактах и событиях, а Вероника абсолютно честно отвечала, что ничего не знает.

— Ты и впрямь в последнее время на себя не похожа, — наконец сказала красотка. — Я уже начинала думать, будто твоя болезнь серьезнее, чем говорят. Если бы не последняя выходка...

— А как я должна была реагировать?! Представь на минуту, что я пришла туда, где ни с кем не знакома, пытаюсь со всеми поладить, а в ответ получаю... это!

— Ты получаешь ровно то, что заслужила. Значит, совсем ничего не помнишь? Как украдкой делала мне гадости, какие чудовищные сплетни распускала за спиной? Я до сих пор не уверена, удалось ли убедить всех в том, что это грязная ложь. — Тонкие ноздри ее раздувались, щеки покрылись румянцем. Вероника про себя восхитилась ее цветом лица и гладкой нежной кожей. — Доставалось не только мне. И вот теперь ты изображаешь из себя святую невинность и хочешь, чтобы мы все просто сделали вид, будто ничего не было?

— Я всего лишь хочу разобраться! — воскликнула Вероника. — Понимаю, я не имею права никого из вас упрекать и тем более требовать, чтобы ко мне хорошо относились. И верю тебе, все равно не могу спорить о том, о чем понятия не имею. Я только прошу — помоги мне. Пожалуйста.

— С чего ты взяла, будто я захочу тебе помочь? — удивилась Афелиса и брезгливо скривила губы.

— Просто мне больше некого просить, — тихо проговорила Вероника, усаживаясь на краешек жесткой кровати.

Соседка молчала. В самом деле, глупо было надеяться, что она пожалеет ту, с кем долгое время враждовала и по чьей вине попала сюда. Скорее, позлорадствует. Вероника попыталась представить, а как бы сама она повела себя в этой ситуации?

“Наверное, согласилась бы. Даже догадываясь, что благодарности не получу, а то и новые гадости вместо “спасибо”. Такое ведь не раз бывало в той, прошлой жизни. И подруги вечно ругались, что нельзя быть доброй со всеми подряд и наивной на грани идиотизма...”

— Если хочешь, чтобы я помогла тебе все вспомнить и стать прежней, то, пожалуй, откажусь, — неожиданно сказала Афелиса. — Но я поговорю с остальными. Попрошу относиться к тебе добрее. Ты ведь об этом просишь?

— Я не настолько глупая, чтобы думать, будто за неделю можно исправить то, что сложилось за несколько месяцев... или лет, неважно. Мне всего лишь нужно разобраться... в самых разных вещах. Я ведь ничего не знаю о мире за воротами пансиона, а про болезнь рассказала только госпоже Эббет и учителям. Даже родители не в курсе. Представь, каково это: оказаться одной в совершенно незнакомом месте?

Получив наконец возможность выговориться, Вероника рассказала обо всем. О том, что даже собственное тело ей незнакомо и как от этого не по себе. О враждебности окружающих, причины которой она не в силах понять, тем более исправить. И о мучениях, которые ей доставлял собственный внешний вид.

Когда она поделилась подробностями свидания с женихом, на лице Афелисы промелькнуло что-то вроде сочувствия, и Вероника догадалась, что та и впрямь может согласиться помочь.

— Если честно, я выгляжу просто чудовищно, — пожаловалась она. — Мне нужно срочно сделать что-то с лицом. Ты не подскажешь, где достать какие-нибудь средства для кожи?

— Знаешь, а ведь за эти дни стало заметно лучше, — признала Афелиса, окинув ее оценивающим взглядом. — Наверное потому, что ты перестала поглощать горы пирожных и жевать конфеты под одеялом и завела привычку каждый день принимать душ по три часа. Лицо посвежело, и прыщей как