Красота внутри - Даша Семенкова

Чтобы достать зелье, продавцу понадобилась стремянка. Вся стена позади нее состояла из ящиков, а искомое хранилось едва не под потолком. Монашка ловко взобралась и спустилась по лестнице, даже не запуталась в длинных юбках.

Пока Вероника расплачивалась за малюсенькую склянку, явно рассчитанную на одно применение (в местных ценах она совсем не разбиралась, но за бутылочку пришлось отдать едва ли не все деньги, найденные в заначке Доминики), за ее спутницей пришли.

Коренастая монашка с глубокими морщинами вокруг маленьких недобрых глаз увела побледневшую как мел Афелису куда-то за боковую дверцу. Та, что стояла за прилавком, взглянула им вслед с холодным равнодушием. Никто не произнес ни слова.

— Благодарю вас, — спохватилась Вероника, вспомнив данные ей указания. — Всего доброго.

Раскланявшись, она выскочила на улицу и почувствовала огромное облегчение. Это помещение, ярко освещенное, почти пустое, если не считать множества ящиков и полок, пахнущее аптекой, почему-то пугало ее. Как в детстве, когда она панически боялась визитов в поликлинику.

«Что, интересно, она задумала? Почему боится? — размышляла Вероника, забравшись в припаркованный в паре шагов экипаж. — Наверняка либо что-то незаконное, либо аморальное. Только бы не какую-нибудь мистическую жуть, с такими штуками я связываться не готова!»

Ждать и гадать пришлось недолго: что бы там ни делала Афелиса, времени ей хватило с запасом. Ухватившись за поручень дрожащей рукой, она буквально ввалилась внутрь, велела кучеру ехать скорее и без сил откинулась на подголовник.

— Что ты сделала? — спросила Вероника, но спутница лишь мотнула головой, не открывая глаз. — Если не признаешься немедленно, я расскажу остальным, и они выпытают правду или сами догадаются.

— С твоей репутацией лгуньи и сплетницы тебе никто не поверит, — едва заметно улыбнулась Афелиса. Лицо ее понемногу приобретало нормальный оттенок. — Поэтому я тебя и взяла.

— А почему одна не поехала?

— Страшно было.

— Так ты что же, сделала... — Вероника запнулась и понизила голос до едва слышного шепота. — Ты прервала беременность?

— Что? — Афелиса не сразу поняла, но, поняв, искренне возмутилась. — Нет! Я бы никогда не стала убивать ребеночка! Это другое...

Помявшись, она рассказала, что действительно бегала на тайные свидания с возлюбленным. Конечно, выйти замуж всего через месяц ей предстояло не за него. И, естественно, парень оказался не дурак и воспользовался ситуацией.

— В нашу последнюю встречу... — девушка смутилась и потупилась. — В общем, мне нужно было сделать так, будто ничего не было, понимаешь?

— Ах вот как... Тебе нехорошо?

— Нет, просто не по себе. И стыдно. Но теперь все позади, завтра забуду.

Она вновь откинулась на спинку сиденья и отвернулась в сторону наглухо закрытого окна. Вероника успела заметить, что она прикусила губу, но больше Афелиса ничем не выдала своих чувств. Всю дорогу они ехали молча — Вероника просто-напросто не знала, что сказать.

Лишь когда щелкнул, запираясь, замок калитки, и они неспешно отправились к дому через сад, делая вид, что гуляют, она решилась заговорить.

— Я никому никогда не расскажу об этом. Обещаю. И сама не осуждаю тебя, ты хотя бы решилась на что-то, а не ждала своей участи, как племенная лошадь в стойле.

— Ты правда так считаешь? — покосилась на нее Афелиса. Вероника кивнула. — Знаешь, я просто хотела узнать, как это бывает по любви. Не смотри на меня как на раненое животное, я в порядке! Не нужно было тебе ничего говорить.

— Мне кажется, ты придаешь этому слишком большое значение. Ты ведь не преступление совершила, в самом деле! Тем более, если магия может легко все исправить — да у вас здесь наверняка каждая вторая невеста к монашкам бегала, а то и по нескольку раз!

— Что ты такое говоришь! — воскликнула Афелиса, испуганно озираясь. — Воистину головой повредилась! Если про меня узнают, будет страшный скандал. А если кто-то услышит то, что ты сейчас сказала... Это же чудовищно!

— Ясно, кругом сплошное лицемерие, — со вздохом отозвалась Вероника. — Не волнуйся, пока я тебя ждала, не видела ни души. Никто не узнает.

Покачав головой, Афелиса вновь посмотрела на нее с непонятным выражением и велела отправляться в дом. То ли опасалась, что их увидят вместе, то ли просто хотела побыть в одиночестве. Вероника не стала навязываться и побрела к главному крыльцу, пытаясь осмыслить произошедшее.

«У нее хотя бы было, с кем наставлять нелюбимому жениху рога, — грустно рассудила она. — А у меня, скорее, получится наоборот, и я его даже осуждать не стану».

Глава 8

Не зря почти две недели Вероника не давала себе спуска, мучая диетами и занимаясь в танцевальном классе до изнеможения. Во время последней примерки платья выяснилось, что его необходимо ушить. Правда, здесь все еще носили корсеты, и вовсе не в качестве декоративной детали.

— Выдохните! — скомандовала портниха, и, как только ничего не подозревавшая девушка повиновалась, ловким движением затянула шнуровку.

У Вероники потемнело в глазах. Если бы под рукой не оказалось спинки стула, она бы на ногах не удержалась. Мучительница невозмутимо продолжала облачать свою жертву, будто давно привыкла к такой реакции клиенток.

— А вдыхать теперь как? — просипела Вероника. — Ослабь, скорее, мне больно!

— Желаете все переделать и сшить платье без талии?

— Нет. Но я ведь должна буду в нем как-то двигаться! А у меня ребра треснут, едва пошевелюсь.

— Леди, не упрямьтесь, — сквозь зажатые в зубах булавки проговорила портниха и развернула ее к зеркалу. — Взгляните, как теперь село хорошо!

Вероника ахнула. Платье, фасон которого ей сперва совершенно не понравился (опять эти проклятые рюши и воланы!), умелая мастерица умудрилась подогнать даже под такую сложную фигуру. Ей очень шло: открытые плечи и декольте привлекало внимание к груди, которая была несомненным достоинством Доминики, а в меру яркий цвет осенней листвы чудесно сочетался с оттенком волос и глаз.

«И все-таки какое счастье, что у них в моде корсеты! Складок на талии не видно будет, и живот утянет. Надо только походить в нем каждый день пару-тройку часов, чтобы привыкнуть, — прикидывала Вероника, вертясь перед зеркалом. — И, конечно, как следует подумать над прической. Если зелье сработает, я буду просто милашкой!»

Впрочем, при виде своего отражения ей больше не хотелось плакать. Не только потому, что человек ко всему привыкает — всеобщими усилиями состояние кожи удалось заметно улучшить. Даже сальный блеск практически исчез.

Тем временем до знаменательного события оставалось всего три дня. Пансион стоял на ушах: девушки нервничали, то и дело вспыхивали ссоры или начинались истерики. Причина могла быть самой пустяковой: сегодня утром Тереза больше часа рыдала в душе и обмазывалась кефиром, обнаружив,